Слуги торжественно внесли основное блюдо.
Центральным блюдом был целый дикий кабан, но было и ошеломляющее разнообразие других блюд, среди которых были целые стаи фазанов и павлинов.
Прежде чем все приступили к еде, император встал и произнес тост. Галлиен был одет в пурпурно-золотую тунику. Его пояс для меча был украшен драгоценными камнями. Драгоценные камни украшали шнурки его сапог. Золото в его светлых волосах сияло в свете лампы.
Все встали.
Император смотрел прямо на Волузиана.
«Отсутствующим друзьям».
Боги мои, конечно же, нет!
Галлиен хихикнул.
Эта хитрость сработает только в случае внезапности. Неужели все предостережения Волузиана ничего не значили?
Милостивые боги, не позволяйте ему назвать Ауреола, генерала, пропавшего с пира. Любая армия полна шпионов.
«Жены и возлюбленные... пусть они никогда не встретятся!»
Галлиен подмигнул Волузиану и осушил свою чашу.
Все выпили свои напитки, включая префекта претория.
Император остался стоять. Он протянул чашу, чтобы её наполнили. Скоро должен был состояться ещё один тост. Рабы суетливо разливали напитки всем обедающим.
Волузиан понюхал вино. Мамертинское из Сицилии, легкое для питья, обманчиво крепкое.
Галлиен коснулся рукояти своего меча, его раскрасневшееся лицо теперь было печальным.
«Мы носим их ради Салонина».
Все защитники положили руки на оружие и повторили тост.
Словно охваченный эмоциями, Галлиен рухнул на кушетку.
Волузиан присутствовал на пиру, увековеченном в ритуале. Они обедали во дворце в Риме. Все офицеры оставили свои мечи в прихожей.
Салонин был молод. В качестве мальчишеской шалости Галлиен
Сын спрятал оружие. Забавляясь, Галлиен повелел, чтобы отныне протекторы, привилегированный круг офицеров, надевали свои портупеи, когда их приглашали на пир к императору.
«Сколько времени ему потребовалось, чтобы отомстить?» — прошептал Кекропий на ухо Волузиану так тихо, что третий человек на ложе, расположившийся позади префекта посередине, не мог его услышать.
Прошло пять лет с момента восстания в Галлии. Пять лет с тех пор, как Постум приказал казнить Салонина.
Мальчика обезглавили, а его тело оставили непогребённым. Тень Салонина была обречена вечно скитаться по земле.
Сразу после убийства Галлиен перешёл Альпы. Поход не увенчался успехом и вскоре был прекращен. Императору потребовалось пять лет, чтобы предпринять новую попытку.
«Колеса божественного правосудия вращаются медленно, но мелют очень мелко», — Волузиан говорил громким голосом.
«Как и Марк Антоний, наш благородный император всегда пробуждает
«Он отрывается от заслуженных удовольствий, чтобы исполнить свой долг. Его месть неумолима».
Мужчина, который делил с ними диван, пробормотал молитву:
«Пусть боги направляют его руку», — но Кекропий лишь улыбнулся.
Волузиан не был уверен, насколько уместно сравнение с Марком Антонием. Он не имел образования, и единственное образование, которое он получил, он получил самостоятельно в редкие минуты отдыха после того, как занял высокую должность.
По крайней мере, Галлиен наконец-то вышел в поле. Волузиан не сомневался ни в храбрости императора, ни, порой, в его способности командовать войском. Разгромив Постума здесь, в Галлии, Галлиен должен был двинуться на восток.
Объединив свои силы с войсками Одената Пальмирского, наместника империи на Востоке, император поставил себе первостепенную задачу – начать войну с персами и освободить Валериана из плена. Как только его отец освободится, они смогут избавиться от Одената, и истинное римское правление будет восстановлено по всей империи. Если Галлиен исполнит свой долг, всё будет хорошо.
Волузиан съел немного фазана. Мясо фазана было легко перевариваемым. Сегодня вечером ему ещё многое предстояло сделать, и он не хотел завтра чувствовать себя раздувшимся.
На танцпол вышли три танцовщицы из Гадеса. В прозрачных одеждах их бёдра соблазнительно мерцали.
Это воодушевило бы тех, кто объелся устриц и тому подобного.
Волузиан взглянул на ночное небо. Луна уже взошла. Была уже вторая стража. Ему уже пора было уходить.