Волузиан знал, что ему пора спать. Кряхтя, он снял сапоги и тунику и положил их под рукой, на случай, если его неожиданно разбудят. Обнажённый, он лёг в постель.
Ночь была тёплой, и он лежал под одной простынёй. Он посмотрел на единственный оставшийся гореть светильник. Он был небольшим, с изящной бронзовой отделкой. В его мягком свете он оглядел внутреннее пространство шатра: позолоченные и чеканные доспехи на подставке; столы и стулья из дорогой мебели.
дерево; экзотические ковры на полу. В его детстве, в глуши Этрурии, подобные вещи были неизвестны. Мебель в хижине была сделана из местной древесины, самодельной.
Семья спала в одной комнате, животные — в другой.
У них было пятеро детей: четыре брата и сестра.
Только Волузиан пережил младенчество. Небольшое поместье его отца оказалось в долгах. Землю продали. Армия предложила Волузиану возможность побега. Префект претория проделал долгий путь.
Волузиан подумал о своём сыне, родившемся при совершенно иных обстоятельствах. Молодой Публий служил квестором. Эта должность открыла ему доступ в Сенат. У Публия были взгляды представителя римской элиты – взгляды и ценности, которые Волузиан мог подражать, но никогда не обладал по-настоящему. Юноша жил беззаботной привилегированной жизнью, проводя время на охоте и вечеринках. Публий ничего не знал о кознях отца, о провалившемся заговоре. Его невиновность не спасёт его, если Волузиан будет разоблачён. Этого нельзя было допустить.
Трое из участников заговора были мертвы. Помимо самого Волузиана, четверо остались в живых. Керкропию и Гераклиану, военным, можно было доверять; последнему, пожалуй, с меньшей уверенностью. Сенаторы, Ацилий Глабрион и Нуммий Фаустинины, – другое дело. Но они, конечно же, должны были понимать, что, став доносчиками, они выдадут самих себя. Даже если бы они и заговорили, Галлиен не ладил с сенатом. Император, возможно, предпочёл бы довериться слову своего префекта претория.
Волузиан колебался. Если Галлиен отклонится от пути долга, если он снова впадёт в безделье и праздность, необходимо будет совершить ещё одно покушение на его жизнь. В следующий раз оно должно увенчаться успехом. В этом отчаянном начинании сенаторы могли бы быть полезны. Но пока, или если бы подобные действия не потребовались, они оставались страшной опасностью. Многие погибли в гражданской войне. В хаосе
Причины их гибели часто оставались неясными. Возможно, было бы лучше, если бы оба сенатора оказались среди погибших.
Наконец, был Баллиста. Несмотря на то, что северянин был варваром, Волузиану он нравился. Баллиста был его старым товарищем по оружию. Они вместе сражались в битве при Сполетии, которая привела Валериана на трон.
Чрезмерно ревностный подчинённый, движимый личной неприязнью, попытался использовать заговор, чтобы убить Баллисту. Это была серьёзная ошибка. Это стоило подчинённому жизни.
Баллиста не только выжил, но и остановил убийцу, вонзившего нож в Галлиена. Хотя у него не было доказательств, Волузиан всё больше убеждался, что Баллиста считает, будто сам префект претория был замешан в этом деле.
Волузиан надеялся, что проблема разрешится сама собой. Дважды в этой кампании он отправлял Баллисту на задания, где смерть была вероятным исходом. Оба раза северянин возвращался. Волузиан гордился своим холодным прагматизмом. Всегда смотри проблеме в лицо. Не принимай поспешных решений, за исключением поля боя. Но, приняв решение, доводи его до конца. Принцип установлен, а рассмотрение средств можно отложить до послезавтрашнего дня. Если боги позволят, место Баллисты в боевой линии может решить проблему в любом случае.
Успокоившись, Волузиан перевернулся на другой бок и уснул. Жаль, но Баллисте пришлось умереть.
OceanofPDF.com
ГЛАВА ШЕСТАЯ
Равнина Везонтио
Двенадцать дней до июльских календ
ИНОГДА БОГАМ НУЖНА помощь, чтобы прояснить смысл их слов. Печень первых двух жертв оказалась неблагосклонной. Постум не хотел, чтобы печень третьей оказалась такой же. Пока жрецы вспарывали живот овцы, вытаскивая её внутренности, Постум незаметно сунул небольшой V-образный кусок железа себе в ладонь.
Армия выстроилась в ожидании. Было ещё рано. Солнце ещё не рассеяло туман, но небо обещало погожий день.
Первосвященник положил дымящиеся внутренности на алтарь.
С должным почтением Постум взял печень обеими руками. Подняв её для более внимательного изучения, он сжал кусок потрохов. Кровь потекла по его предплечьям.
Все ждали его решения.
«Победа!» — крикнул император.
Постум высоко держал печень в правой руке. Стоявшие рядом могли видеть V-образный отпечаток – греческую букву «ну», первую букву имени Ника.