'Следующий.'
«Солдат Титус, четырнадцать лет службы, двойное жалованье, освобожден от утомления».
Снова снаряжение мужчины было начищено и сверкало, и на этот раз лошадь была здорова.
«Положите раму седла ему на спину. Нет, не туда, не до середины шеи».
«Чем дальше вперед сдвинуто седло, тем легче ехать», — сказал конюх.
«И тем быстрее она сломается, ведь весь вес приходится на передние ноги, — Баллиста повысил голос. — Все седла должны располагаться посередине спины, в центре движения лошади».
Даже в правильном месте, когда всадник садился на раму, было очевидно, что дуга луки стесняла холку, сжимая ее в верхней части.
«Седло слишком маленькое. Конюх, его нужно заменить на другое. Если в подразделении нет альтернативы, необходимо изготовить новое».
И так продолжалось всё утро и весь день. Оружие и доспехи воинов блестели от полировки. Однако кони и их сбруя были просто позором.
Лошади, которые были слишком старыми или слишком молодыми, были спалены или
У них были язвы, чесотка или ещё какие-нибудь лошадиные недуги. Сёдла с недостаточно высокой лукой, недостаточно поднятой вилкой или слишком низким сиденьем.
В середине дня к нам нагрянул незваный гость. Баллиста, одетый лишь в пропитанную потом тунику, осматривал конюшню.
Корень хвоста был стерт до крови из-за плохо подобранного крупа.
«А, Баллиста, вот ты где».
Ацилий Глабрион смотрел вниз с высокого, пышного каштана.
Он говорил так, словно обнаружил в одном из своих поместий симулирующего раба.
«Глабрио».
«Меня попросили вызвать вас на военный совет императора». Тон патриция подразумевал, что его задача была необычной и неприятной. «Один час. Вы могли бы принять ванну и переодеться».
Не дожидаясь ответа, Ацилий Глабрион развернул коня и поскакал прочь.
Скрывая раздражение, Баллиста повернулся к Луцию Прокулу и другим офицерам фракийцев.
«Запишите, на каком этапе проверки мы находимся. Завтра, с рассветом, снова выведите отряд на парад».
«Нужно ли присутствовать тем, кого мы уже видели?» — спросил конюх.
Весь отряд. Всем сегодня вечером оставаться в казармах. Пусть солдаты смазают всю кожаную амуницию.
Мы выедем в путь через два дня. Я хочу, чтобы ала была готова.
Луций Прокул отдавал приказы.
Баллиста вернулся вместе с префектом лагеря.
«Плохой результат, — сказал Грат. — Хороши на параде, но не в поле. Солин плохо ими управлял. Слишком много людей, невосприимчивых к усталости. Они могут стать проблемой, как и некоторые из декурионов. Этот конюх никуда не годится. Но…»
Большинство людей придут в себя. Им нужна твёрдая рука. Луций Прокул может воодушевить их на кампанию.
За те несколько дней, что они провели вместе, Гратус произвёл на Баллисту впечатление. Бывший центурион излучал спокойную компетентность. Баллиста прислушивался к мнению других старших офицеров.
Луций Прокул служил на многих должностях. Галл, как говорили, был известным ловеласом. Его родовые поместья находились на территории мятежников, и было хорошо известно, что его двоюродный брат командовал конной гвардией Постума.
Некоторые могли подумать, что его лояльность может быть поставлена под угрозу. Однако многие из людей Галлиена были склонны к плотским утехам, и многие имели родственные связи с противником. Двоюродный брат жены Баллисты был сенатором в совете галльского императора.
Ранее Гераклиан командовал конными отрядами Галлиена. Назначение в ряды эмесенских лучников было понижением в должности, которое могло быть неприятным. Но у Гераклиана был блестящий послужной список. Он сражался под командованием Галлиена при Медиолане и в Ретии. Полагаю, он исполнит свой долг.
Ложкой дёгтя в бочке мёда был Ацилий Глабрион. У Галлиена было больше старших офицеров, чем того требовал размер армии. Но зачем, чёрт возьми, этой небольшой кавалерийской экспедиции – меньше тысячи всадников – нужен был заместитель? Если Баллиста был выведен из строя или убит, командование могли взять на себя Гераклиан или Луций Прокул. Грат также был подходящим кандидатом. Если нужен был заместитель, почему это должен был быть Ацилий Глабрион?
Патриций ненавидел Баллисту. Он лелеял эту ненависть почти десять лет. Его брат погиб при осаде Ареты. Ацилий Глабрион был убеждён, что Баллиста сбежал, бросив его на произвол судьбы. Это было извращением истины.
Баллиста вспомнила пыльный город на берегу Евфрата.
Брат был пьян и отказался выполнять прямое командование. Баллиста отстранил его от командования и заключил под домашний арест до решения военного трибунала. В ту ночь