Персы проникли за стены. Брат Ацилия Глабриона, преклонив колено в пыли, вызвался сражаться вместе с Баллистой в качестве рядового. Когда стало очевидно, что город не спасти, они попытались сбежать. Персы настигали их. Брат Ацилия Глабриона вызвался обороняться, предоставив другим свободу. Баллиста помнил его последние слова: «Тебе нет дела до патрициев, но я покажу тебе, как погибнет один из Ацилиев Глабрионов».
На совести Баллисты лежало многое: сделанное и не сделанное, нарушенные клятвы.
Смерть брата Ацилия Глабриона не была одной из них.
Они приближались к палаткам. Гратус попрощался с Баллистой.
Присутствие Ацилия Глабриона было бы неприятно, но это не должно было быть чем-то большим. Со времён Ареты он служил под командованием Баллисты на востоке. Они разбили персов при Цирцезии, пусть даже безрассудная атака патриция и лишила их части плодов победы. Эта экспедиция была совсем не такой отчаянной. Тихая поездка по галльской сельской местности, перехват безоружных обозных повозок, уговоры или запугивания местных жителей вернуть себе лояльность Галлиену. Возможно, беспокоиться было не о чём.
Неожиданно мысли Баллисты обратились к чему-то еще тревожному: гибели сенатора Нуммия Фаустиниана и преторианца во время набега на лагерь.
Все решили, что их убили люди Постума.
За исключением того, что налетчики проникли только на север лагеря, а трупы были найдены на юге.
Кто-то воспользовался беспорядками, чтобы свести старые счеты?
Баллиста выбросил неприятную мысль из головы и пошел мыться.
OceanofPDF.com
ГЛАВА ТРИНАДЦАТЬ
Дорога в Лугдунум
Двенадцать дней до июльских ид
БАЛЛИСТА ПРИКАЗАЛ КОЛОННЕ разбить лагерь. В миле от небольшого городка Кабилоннум у дороги раскинулся широкий луг, а за ним – лес…
идеальная местность для ночлега кавалерии во время похода.
Баллиста спешился и наблюдал, как они начинают разбивать лагерь.
Они выехали не рано. Второй час дня уже прошёл, когда они покинули Августодунум. Первые две мили они вели лошадей лёгким шагом.
Эмесенские конные лучники продвигались спокойно, но в рядах Третьего фракийского отряда сразу же возникло замешательство. Баллиста носился взад и вперёд по строю, отделяя скачущих кобыл от жеребцов, отправляя животных, которые кусались или лягались, в тыл эскадронов.
На первом привале кавалеристы сняли удила с коней, напоили их и подтянули подпруги. Эмесенцы без предупреждения проверили копыта своих лошадей. Солдатам обоих отрядов напомнили, что у них всего четверть часа, чтобы позаботиться о животных и справить нужду. По какой-то причине солдаты редко пользовались этой возможностью. Просьбы о разрешении высадиться и присесть были настоящим проклятием для кавалерии на марше.
После этого они переходили с шага на рысь, делая короткую остановку каждый час и более длительную паузу в
Полдень. В двух случаях, когда Баллиста приказывал им спешиться и идти пешком, раздавался ропот как со стороны сирийцев, так и со стороны фракийцев. Они ничего плохого не сделали – водить лошадей пешком было наказанием за пьянство или неподчинение. Баллиста делал вид, что ничего не слышит. Казалось бы, конные воины должны были оценить преимущества. К ногам вернулась чувствительность, их кони получили немного воздуха и на какое-то время сбросили вес. Вопреки мнению горожан, степные кочевники, если у них не было запасных лошадей, часто шли пешком без жалоб. Но кавалеристы не славились ни предусмотрительностью, ни состраданием ни к своим животным, ни к чему-либо ещё.
Баллиста потянулся, расслабив шею.
«Ты не можешь быть уставшим», — сказал Максимус. «Мы за весь день прошли едва ли двадцать миль».
«Я старею».
«Становятся мягкими, как эти оправдания для солдат».
«Пока что дела у них идут не так уж плохо».
Не так уж плохо, но было слишком много шума –
Ругань и проклятия – с обеих сторон, так как конные ряды были расставлены. Насколько позволяла численность, каждый эскадрон должен был быть выстроен на ночь в ряды по шестнадцать лошадей в ширину и по две в глубину, с достаточными интервалами между рядами.
Понимая, что об их лошадях нужно позаботиться прежде, чем об них самих, двое мужчин из каждого контуберния из восьми человек отправились собирать фураж. Расседлать и почистить лошадей им предстояло товарищам по столу.
«Оставьте одеяла, пока они остынут», — приказ Баллисты прорезал общий гвалт. «Дайте им немного воды, пока их обтирают, а потом покормите».
Ацилий Глабрион проскакал мимо на своём большом гнедом. Патриций проигнорировал своего командира и не обратил внимания на людей. Справедливости ради, второй по рангу офицер в экспедиции ничего не должен был делать, если ему не дали особых указаний. Баллиста не отдавал ему никаких приказов.