Они шли. Цепи, привязывавшие мулов, звенели, когда они смотрели на проходящих мужчин.
Из мрака вырвались три свободные лошади. Глаза у них были белые, пасти раскрыты, копыта стучали. Они неслись прямо на двух мужчин. Не говоря ни слова, Баллиста и Максимус слегка отстранились, широко расставив руки, и замерли неподвижно.
Лошадь, если только она не взбешённая или не злобная, редко сбивает человека. И всё же, в последний момент, Баллиста закрыл глаза. Стук и скрежет копыт, скользящих и скользящих. Резкий удар воздуха. Резкий запах разгорячённой лошади. Баллиста открыл глаза. Животные были в шаге или двух от него, замершие, но всё ещё рыскающие, роющие землю.
Баллиста протянула руку и плавным движением взялась за недоуздок. Лошадь попятилась, раздумывая о побеге. Баллиста вскочила на коня без седла. Лошадь неуверенно попятилась.
«Ого», — успокаивающе произнес Баллиста. «Осторожно, осторожно, старик».
Он повернул зверя обратно тем же путем, которым он пришел, все время тихо говоря.
Обретённое спокойствие коня Баллисты передалось и остальным. Они стояли терпеливо, словно пахотные быки, пока Максимус, оседлав одного, держал в поводу другого.
Вместе они пошли шагом, а Баллиста все еще говорил что-то нежное своей лошади.
Из-за облаков выглянула луна. Её свет осветил хаос в рядах фракийцев. Люди гонялись за лошадьми туда-сюда. Их улюлюканье и проклятия не помогали. Не помогали и приказы, отдаваемые Луцием Прокулом и декурионами. Шатер горел, где, должно быть, опрокинули факел или жаровню. Начальник конюшни шатался, словно одурманенный пьянством, не в силах осознать неожиданный поворот событий.
Баллиста остановился и посмотрел туда, где по склону холма двигались тени облаков.
«Черт!» — воскликнул Максимус.
Баллиста посмотрела туда, куда он указал. У хибернца всегда было острое зрение.
Ни тени. Дюжина или больше лошадей, стоящих рядом друг с другом, на их спинах виднелись неясные силуэты людей.
«Конокрады, — сказал Максимус. — Должно быть, те багауды, что схватили Аргиция».
Разбойники были слишком далеко, а фракийцы не были в состоянии преследовать их.
Появился Тархон, неопрятный и уродливый, словно привидение из дурного сна.
«Бледный Конь, — сказал Суанианец. — Эти мерзавцы схватили его».
OceanofPDF.com
ГЛАВА ШЕСТНАДЦАТЬ
Горная страна Арвернов
За три дня до июльских ид
Всё утро они отсиживались в рощице у подножия хребта. Теперь, днём, они поднимались.
Подъём был трудным. Они шли пешком, медленно и осторожно. В отличие от некоторых солдат, Баллиста верил землевладельцу Аргицию.
За две ночи до этого, после набега багаудов, порядок был восстановлен. Лошади, потерявшиеся в живых, были пойманы и привязаны, пожар потушен, выставлены новые караульные.
Пока солдаты ухаживали за лошадьми и лечили раненых в суматохе, Баллиста созвал совет своих офицеров. Разумно было вызвать Аргиция, хотя формально он и был пленником. Только галл знал местность. Он мог провести отряд прямо к логову багаудов. Аргиций же знал повадки разбойников. Они наверняка оставили бы человека, спрятанного где-нибудь на окрестных высотах, чтобы наблюдать за колонной. Если бы войска двинулись прямо, разбойники рассеялись бы, скрылись в холмах и лесах, и не было бы никакой возможности вернуть лошадей. Подход должен был быть незаметным.
Двадцать лошадей были потеряны. Утром Баллиста приказал большинству декурионов и фракийцев, находившихся на дополнительном жалованье, передать запасных лошадей тем товарищам, которые оказались без коней. Этот обмен, происходивший с большой неохотой, граничащей с нарушением субординации, заставил экспедицию…
возобновил свой путь на запад. На марше Баллиста отобрала добровольцев в эскадрон – шестнадцать из фракийцев и шестнадцать из эмесенцев. Объединение было обусловлено скорее разницей в стилях боя, чем желанием смягчить враждебность между отрядами. Фабий, главный разведчик, был прикомандирован командовать турмой.
В ту ночь, примерно в двадцати милях от места нападения, Баллиста и избранные воины тихонько покинули лагерь. Аргиций повёл их обратно малолюдной окольной дорогой, ведущей на север. Ничто не мешало их движению, кроме ночных тварей: совы бесшумно кружили над головой; лисица, готовая к резне, остановилась и с подозрением посмотрела на них. К рассвету они укрылись в лесу у подножия холма. Там они провели большую часть дня, насколько им было известно, в безопасности от любопытных глаз. Однажды пастух погнал своё стадо по ближайшей тропе. Баллиста был рад, что ни одна овца не отбилась от стада, а пастух не свернул в сторону. За пределами пастушьей поэзии все пастухи были немногим лучше разбойников. Этот, учитывая его близость к их базе, должен был быть в сговоре с багаудами. И всё же, убивать его сразу, возможно, казалось неправильным. И возникла бы проблема, что делать с его блеющим стадом.