Баллиста уклонился. Наклонившись, он нанес удар тыльной стороной ладони по задней части колена ближайшего солдата. Тот рухнул, словно по кости ударили молотком. Другой, широко раскрыв глаза от неожиданной угрозы, потерял самообладание и отступил.
Баллиста стоял над Рикиаром, по обе стороны от лежащего Вандала, прикрывая их обоих щитом. Обрыв был прямо за спиной Баллисты. Его правый ботинок оказался слишком близко к отвесной скале.
«Ты можешь ходить?»
«Нога исчезла», — сказал Рикиар.
'Жалость.'
Сотник не остановился. «Один убит, осталось три!»
он позвал своих людей.
После их первой встречи Баллиста ожидал от ветерана осторожного подхода. Он ошибся. Центурион рванулся вперёд.
Всеотец, он хочет, чтобы я сбросился со скалы.
Баллиста согнул колени, уперся пятками. Столкновение щитов отбросило его назад, гвозди цеплялись за гладкий камень. Рикиар оказался под его левой ногой, и его топтали. Страх почувствовать пустоту под задним ботинком был силён Баллистой. В любой момент он ожидал свалиться в пропасть.
Заключённый в отвратительных объятиях, Баллиста чувствовал запах пота на теле мужчины, запах чеснока и вина в его дыхании, железный запах крови. Он рванулся в сторону, пытаясь использовать силу противника, чтобы протащить его.
Слишком хитрый, чтобы поддаться на это, центурион ослабил давление.
Собрав все свои силы, Баллиста оттолкнул мужчину и перелез через раненого друга.
Они стояли, глядя друг на друга, словно гладиаторы на арене. На периферии зрения Баллисты мелькали какие-то движения. Звуки боя. Соблазн взглянуть был почти непреодолимым.
Смотри на лезвие. Смотри на лезвие.
Центурион сделал ложный выпад, а затем взмахнул мечом вверх. Каким-то образом Баллиста успела вовремя поднять щит. Сталь пронзила кожаный ободок. Центурион снова взмахнул, словно рубит брёвна. На этот раз, когда крепление щита ослабло, клинок глубоко вонзился в дерево. Всем своим весом Баллиста дёрнул щит вбок. Застряв в досках, меч вырвало из рук противника.
Баллиста выронила сломанный щит. Вместе с мечом он с грохотом упал на дорогу.
Безоружный центурион отступил, подняв щит.
Баллиста изменил стойку — меч вытянут, обе руки в его руках — но не двинулся вперед.
Остальные бойцы держались позади.
«Достаточно», — сказал Баллиста.
Центурион промолчал. Между верхушкой щита и верхушкой шлема виднелись только его глаза.
«На сегодня хватит», — сказал Баллиста. «Мы оба выполнили свой долг. Ты устоял. По законам войны, победа за тобой».
Сотник по-прежнему молчал.
«Если вы позволите нам забрать наших павших, мои люди спустятся с холма».
Центурион отложил щит.
«Забирайте убитых и раненых».
Баллиста оглянулся на Максимуса и Тархона. Увидев, что они оба стоят, он ощутил неистовое ликование, но затем на него нахлынула ужасная пустота, и он жестом приказал им позаботиться о Рикиаре.
OceanofPDF.com
ГЛАВА ВТОРАЯ
Перевал Суммус Пенинус в Альпах. Ночь перед июньскими календами.
Ночь была чёрной. Руку едва можно было разглядеть перед лицом. Каждый в колонне держался за пояс впереди идущего. В авангарде Баллиста крепко держал пастуха. Движение было медленным. Луна взойдет примерно через час. Пастух сказал, что она взойдет задолго до того, как им придётся подниматься. Если нет, то дела у старика пойдут плохо. Пока они брели по тёмной долине, сзади доносились странно приглушённые звуки возобновившегося боя на перевале.
Центурион вспомогательных войск сдержал слово. Его люди не только не препятствовали отступлению легионеров, но и, по его приказу, помогали подбирать раненых и убитых. Баллиста последним спустился с горы. Он не удивился, увидев отряд другого легиона, Десятого, выстроившегося в боевом порядке на ровной площадке в стороне от тропы. С ними были Волузиан и Ацилий Глабрион.
Максимус остановил Баллисту, положив на нее руку.
«У вас нет никаких доказательств. Ничего, что могло бы это подтвердить».
Слишком разъярённый, чтобы говорить, Баллиста почти не слышал хибернца. Он стоял, сверля взглядом двух конных офицеров. Ни широкое крестьянское лицо Волузиана, ни худое патрицианское лицо Ацилия Глабриона не выдавали его.
«Ты не думал, что они будут сражаться, — голос Баллисты был полон ярости. — Раз их соседи по палатке с Постумом, ты думал, что Тридцатый побежит».
Волузиан и Ацилий Глабрион посмотрели друг на друга.
Между этими совершенно разными людьми существовало тревожное соучастие.
«Вы принесли их в жертву, надеясь, что их бегство заставит врага, преследующего их, спуститься с перевала».