Баллиста проигнорировал шутку.
«Сдаёмся!» — теперь Гелиану приходилось кричать, чтобы перекричать треск разгорающегося огня. «Пощадите!»
Баллиста повернулась к эмесенцам.
«Расстреляйте их всех, пока пламя не вытеснило их. Не давайте им пощады».
OceanofPDF.com
ГЛАВА СЕМНАДЦАТАЯ
Горная страна Арвернов
Накануне июльских ид
РАБ ПОПРАВИЛ БРИТВУ, убрал горячие полотенца и начал брить Баллисту. Именно это мастерство, наряду с обучением повару, и стало причиной его покупки. Другой раб, которого Баллиста купил в Медиолане, имел опыт обращения с лошадьми. Феликс, цирюльник и повар, и Астут, конюх, могли предоставить все необходимые услуги Баллисте и его двум телохранителям. Семья Баллисты в Галлии была небольшой.
Некоторые хозяева переименовывали новых рабов. Баллиста этого не делал. Это казалось каким-то несправедливым. Скорее всего, они привыкли к своим рабским именам; некоторые носили их с рождения. Баллиста подумал, считает ли себя повар Удачливым, а конюх – Хитрым. У Баллисты когда-то был конь по кличке Астутус.
Баллиста мог бы взять с собой в Галлию пару своих домашних рабов. Но слуги его жены, выросшие в семье, не были привычны к суровой жизни в военном лагере, и опасности были всегда, даже в самых тихих походах.
Джулия расстроилась бы, если бы кто-то из них умер.
«Все готово, хозяин».
Феликс передал Баллисте зеркало. Оно было из полированной бронзы, с ручкой, инкрустированной изображениями охотничьих собак; подарок Джулии.
Баллиста изучал его лицо в слегка искаженном отражении.
Феликс хорошо справился – ни одного пореза, который можно было бы заживить паутиной и уксусом. Вопреки мрачному предсказанию Максимуса, падение
Спуск с горы в Альпах добавил Баллисте лишь один новый шрам на носу. Он был таким же, как и тот, что уже был на подбородке.
Баллиста изменил угол наклона зеркала. Несколько месяцев назад, в тщетной попытке замаскироваться, он обрил голову. Ему было трудно заставить себя это сделать.
Семья Баллисты, правители Свебского моря, была известна как длинноволосые химлинги. Теперь отросшие волосы едва доходили до ушей. Они были длиннее, чем аккуратная короткая стрижка римского военного, и не были завиты и уложены в стиле, модном среди элиты империи.
Не подходя ни Риму, ни Северу, это могло бы послужить метафорой. Несомненно, подумал Баллиста, какой-нибудь софист мог бы написать на эту тему целую речь, что-то вроде «Похвального слова волосам» Диона Златоуста.
«Спасибо, Феликс. Принесёшь нам завтрак?»
Привлеченные упоминанием о еде, Максимус и Тархон подошли к выходу из шатра.
Баллиста откинулся на складной походный табурет, солнце грело его лицо, и он оглядел лагерь. Они снова оказались на лугу, выбранном разведчиком Фабием перед ударом багауд.
Двое рабов вынесли тёплый хлеб, свежеприготовленный бекон, варёные яйца и местное пиво. Гратус был назначен ответственным за сбор продовольствия. Префект лагеря выполнял эту дополнительную обязанность с той же эффективностью, с какой он следил за обозом. Баллиста и двое его телохранителей ели в приятном молчании. Феликс и Астутус ждали сдержанно, но с некоторым трепетом. Им достанутся остатки, и рабы знали аппетит этих воинов-варваров.
Баллиста не хотела думать о трапезе после сожжения башни бакаудов и истребления ее обитателей – одних пронзенных наконечниками стрел в тщетном полете, других погибших в огне.
Эскадрон с Баллистой провел ночь среди
мёртв в логове разбойников. Запах горелой плоти, смешанный с запахом свинины, зажаренной на вертеле, лишил Баллисту аппетита и сна. Другие, включая Максимуса и Тархона, не были столь брезгливы.
Не все багауды погибли. Многие бежали по тропе. Но они потеряли вожака и базу и рассеялись. Потребовалось время, чтобы перегруппироваться, найти нового вожака или присоединиться к другой группе, расширяющейся на освободившуюся территорию.
Утром пленников бандитов окружили. Солдаты отвели тридцать мужчин и женщин, а также двух детей, в рощу, где их ждали конюхи. Солдаты, ещё вчера беспощадные убийцы, благодаря своей сентиментальности превратились в грубых, но добродушных людей. Они суетились вокруг своих подопечных, давали им скакать верхом, пока потрёпанная группа медленно шла к условленному месту встречи с колонной.
«Больные лошади готовы к осмотру». Гераклиан и Луций Прокул были нарядно выряжены. Их начищенные доспехи блестели в лучах утреннего солнца.
«Ты поел?» — спросил Баллиста.
Префекты обоих подразделений поблагодарили его и сказали, что так и было. Рабы вздохнули с облегчением.
Баллиста вымыл руки, вытер их полотенцем, которое держал Феликс, и поднялся на ноги.