Эприус вёл лошадей. Последние пару дней Баллиста ездил на Бледном Коне. Чтобы дать мерину отдохнуть, сегодня он сядет на вороного. Он не обладал такой же выносливостью, как Бледный Конь или гнедой, но двигался легко и удобно.
Колонна по четыре! Шагом! Марш!
Приказы передавались от эскадрона к эскадрону, и их звучали йодлем, чтобы они могли донести свои мысли. Если бы слушатели не знали слов, они были бы бессмысленны.
Эмесенцы возглавляли первый участок пути. Они двинулись на юг. После полуденного привала фракийцы должны были подойти из арьергарда. Баллиста со своей свитой вскочил в седло. Он намеревался ехать с обозом в центре колонны.
Грата сопровождали Ацилий Глабрион и Витрувия. Последняя ехала верхом на прекрасном коне, предоставленном молодым патрицием. Увидев её при приближении, Баллиста задумался. Нетрудно было узнать, кто она и почему защищала свою виллу. Советники Весунны раскрыли её личность. Её также звали Виктория, и она была матерью Викторина, префекта претория Постума. Это удивило Баллисту. Однако дочерей из римских семей высшего сословия выдавали замуж в четырнадцать лет. Если бы её сын родился примерно на год позже, Викторину могло быть около тридцати, и
Витрувия немного старше самого Баллисты — где-то около сорока пяти лет.
Учитывая её родство с одним из главных сторонников мятежника, её следовало отправить к Галлиену. Баллиста решил, что она должна остаться с колонной, не из-за перенесённых ею испытаний от рук декуриона фракийцев – о чём больше не вспоминали, словно изнасилования и не было – и не из-за её привлекательности и обаяния. Учитывая, что возвышенная местность позади кишела багаудами, эскорт был необходим, а Баллиста не желал делить командование. Поскольку она отказалась принести присягу Галлиену, её нельзя было просто отпустить. Нет, дело было не в её приятной личности или внешности. По сути, другого выбора не было. К тому же, её присутствие оказывало благотворное – даже цивилизующее – воздействие на старших офицеров.
«Прекрасная местность», — с некоторой долей приветливости сказал Ацилий Глабрион.
«Прекрасно», — согласился Баллиста.
«Я только что сказал Витрувии, что, учитывая очевидное богатство земельных поместий, удивительно, что мы не видим больше галлов в сенате Рима или на службе за его пределами, в империи», — обратился Ацилий Глабрион к Витрувии.
«Может быть, ваши соотечественники процветают только в родном климате?»
Витрувия улыбнулась: «Сейчас ты скажешь, что мы совершенно лишены сдержанности в купании, питье и еде».
«У галлов светлая кожа — они страдают от жары».
«А мы импульсивны и нерасчетливы, доверчивы и хвастуны».
«Мне бы и в голову не пришло повторять такие устаревшие оскорбления».
«Хотя это правда, что мои соотечественники слишком любят звук собственного голоса и почти так же пристрастились к высокопарным ораторским искусствам, как, скажем, римский патриций».
Баллиста ехала молча, пока Ацилий Глабрион и Витрувия поддразнивали друг друга лёгким флиртом. Даже после всего этого
В годы правления империи Баллиста чувствовала бы себя неловко, присоединяясь к их светским римским беседам. Но было приятно кататься на солнышке с этой замечательной женщиной.
Фабиус и один из его разведчиков вернулись по дороге.
Они ехали без лишней спешки. Не было причин для беспокойства.
«Деревня впереди, за лесом, примерно в миле».
— Благодарю вас, — Баллиста повернулась к Витрувии. — С вашего позволения, мадам, мы с Ацилием Глабрионом должны приступить к своим обязанностям.
«Конечно. Римских офицеров не должна отвлекать пустая болтовня женщин. Долг всегда превыше всего». За её формальностью скрывалась лёгкая насмешка. «Но когда долг исполнен, Марк Клодий Баллиста, я буду рада, если вы отобедаете со мной сегодня вечером».
«Мне было бы очень приятно, мадам».
Поселение располагалось в долине. Оно было небольшим – всего одна улица. Баллиста остановил голову колонны на опушке леса, примерно в пятистах шагах от деревни. Ему было хорошо видно. Всё выглядело нормально. На улице было несколько человек, другие работали в окрестных полях. Жители либо не знали о приближении кавалерии, либо были невозмутимы. Тем не менее, лучше было соблюдать осторожность. Все офицеры знали, что делать.