«Теперь станет труднее», — сказал пастух.
На мгновение Баллиста подумал, что это ирония.
Старик остановился. Баллиста незаметно для себя подняла луну над вершинами. Она светила ярко. Оглядев пастуха, Баллиста заметил разрыв в тропе. Шагов на двадцать тянулась отвесная, гладкая снежная поверхность. Снег осел там, где тропа проходила через низину. В лунном свете снег был почти синим.
«Я вырублю опоры, места, куда можно будет надеть ботинки». Пастух, не раздумывая, вышел и начал медленно разгребать снег маленькой киркой.
Ожидание могло быть хуже самого испытания. Часть Баллисты хотела, чтобы старик поторопился; часть желала, чтобы он никогда не заканчивал. Ветер подул по склонам. Он поднимал снежинки и бросал их в лицо Баллисте. Он продрог до костей и дрожал.
«Лучше бы было холоднее, — сказал Тархон. — Оттепель делает снег рыхлым и ненадёжным, как римская блудница. Подводит человека».
Тархон, родившийся и выросший на Кавказе, знал о горах всё. Баллиста пожалел, что суанец не поделился своими советами.
Ветер завывал. Время от времени он доносил до склона горы обрывки грохота боя на перевале.
Пастух слишком быстро закончил. Две линии маленьких чёрных дырок прорезали склон. С дальней стороны старый дурак жестом пригласил Баллисту пересечь дорогу.
Некоторые люди думали, что их боги слушают их молитвы. Христиане были убеждены в этом. Поклонники
Традиционные божества Рима тратили огромные суммы, пытаясь завоевать их благосклонность. Боги севера были менее сговорчивы. Воден Всеотец был предком Баллисты.
Почему-то он сомневался, что одноглазый смертоносец заступится за его потомка.
Баллиста нерешительно протянула руку и ухватилась за опору.
Он вонзил пальцы в слежавшийся снег и перенёс часть веса на руку. Зацепка не поддалась.
Дип-Худ, не покидай меня.
Он поставил ботинок на первую опору.
Поочередно, с мучительной медлительностью, Баллиста продвигалась по склону.
Ветер усиливался. Он трепал и рвал его одежду.
Ножны с саперной лопаткой в ножнах оттягивали ему спину, впиваясь в плечи. Несмотря на холод, он весь в поту.
«Почти приехали».
Старый пастух присел на корточки, словно дряхлый сатир, там, где тропа возобновлялась.
Всего в паре вытянутых рук от безопасности он уже нащупывал следующую опору, как вдруг та, что была под левым ботинком, поддалась. Пальцы Баллисты вырвало из хрупкой опоры. Он скользил. Отчаянно он цеплялся за снег. Склон становился всё круче. Он двигался всё быстрее, рыхлый мокрый снег уходил из-под пальцев.
«Кирка!» — раздался крик.
Баллиста чувствовал, как лопаются ногти на пальцах, царапая снег по несокрушимой скале. Вот-вот он рухнет в пропасть.
Острая боль от удара правого колена о выступающий камень. На несколько секунд падение было остановлено.
Лихорадочно, орудуя руками, словно лезвиями, он сгребал снег со скалы. Только гладкая чёрная скала. Его колено поскользнулось на крошечном выступе. Это была лишь минутная передышка. Затем его левая рука наткнулась на трещину. Не видя
как бы сильно она ни ранила его пальцы, он засунул их в крошечную щель.
Баллиста осторожно балансировал между двумя точками. Медленно и осторожно, насколько это было возможно, он потянулся назад через правое плечо. Плащ поднялся, запутавшись вокруг пояса. Наконец он отодвинул его, и кончики пальцев нащупали металлический наконечник кирки. Топор застрял в ножнах. Сжав онемевшую руку, он сжал её крепче. С невероятной осторожностью он высвободил его.
Что-то подсказало ему, куда ударить. Чуть выше и правее от него в камне виднелась тонкая трещина. Сталь звякнула о скалу. Осколки обожгли лицо. При третьем ударе кирка застряла намертво – третья опора, приковавшая его, словно Прометея, к месту пыток.
Он прижался щекой к поверхности. Каждый мускул дрожал, и он знал, что они не подчинятся ему. Так долго продолжаться не могло. В отличие от Прометея, ни один герой не вмешался бы, чтобы спасти его.
«Бери веревку!»
Он висел у него за спиной, покачиваясь на холодном ветру.
Инстинкт самосохранения подсказывал ему не ослаблять хватку.
«Мы можем вас вытащить».
Не думай, просто действуй. Но какой рукой?
Баллиста отпустила кирку. Когда давление ослабло, она упала. Она с грохотом и лязгом ударилась о скалы. Звуки длились слишком долго.
Ухватиться за веревку было одно дело; слегка наклониться со скалы, чтобы перекинуть ее через плечо, а затем дважды обернуть вокруг талии, потребовало больше силы воли, чем Баллиста мог себе представить.