Я крепче сжал рукоять пистолета, пробираясь сквозь заросли в поисках чистой траектории для выстрела. Под моим ботинком хрустнула ветка, и я мысленно выругался.
Калла рывком подняла Хэдли за футболку, заставив ту вскрикнуть от боли. Она уперла ствол прямо Хэдли под лопатку, туда, где сердце.
— Тебе лучше сказать своему дружку, чтобы перестал ко мне подкрадываться. А то палец, сам понимаешь, соскользнет.
Я замедлил шаг и вышел из-за деревьев.
— Отпусти ее.
Калла развернулась и начала пятиться к обрыву, таща Хэдли за собой.
— С чего бы? Чтобы вы жили долго и счастливо? — она фыркнула. — Разбежались.
— Калдер, — прохрипела Хэдли. — Как Берди и Сейдж?
От ее вопроса у меня кровь облилась кровью. Всю свою жизнь мои девочки жили с матерью, для которой они никогда не были на первом месте. А теперь они рисковали потерять человека, которого заслуживали с самого начала.
— С ними все в порядке. И Адди мы уже отправили в больницу.
Ее плечи облегченно опустились.
— Вот и хорошо. Передай Берди и Сейдж, что я их люблю, ладно?
Калла залилась смехом, больше похожим на кудахтанье.
— Какая прелесть, я прямо не могу! Прощание — кака-то сладкая печаль, да?
— Ты никуда не уйдешь, Хэдс.
— Ошибаешься! — крикнула Калла. — Теперь один за всех и все за одного. Хэппи-энда не будет никому.
Впереди показался обрыв, и я метнул быстрый взгляд на Хейза.
Он держал пистолет на мушке, поджидая момент.
— Стой, Калла, или я стреляю!
Я тоже искал возможность для выстрела, но видел только красивое лицо Хэдли, покрытое синяками и кровью.
Хэдли посмотрела мне прямо в глаза.
— Я люблю тебя, Калдер.
— Не смей так говорить!
— Калла, стой! — крикнул Хейз.
По щекам Хэдли покатились слезы.
— Всегда любила и буду любить.
Один выстрел, следом второй разорвали воздух. Было слишком поздно.
50 Калдер
В ушах гудел монотонный треск люминесцентных больничных ламп. Я тупо уставился на свои руки. Кровь. Она забилась в кожные складки, в узоры отпечатков пальцев, под ногти. Казалось, ее уже никогда не отмыть.
Чья-то рука сжала мое плечо.
— Пошли, надо привести тебя в порядок.
Я с трудом сфокусировал взгляд на той, кто это сказал. Голос Эверли звучал мягко, а на лице читались сочувствие и какое-то глубокое понимание.
— Не могу, — на втором слове голос сорвался. В этот миг кровь оставалась единственным, что связывало меня с Хэдли. Я не мог просто смыть ее в унитаз.
Эверли крепко обняла меня, проявив неожиданную для ее хрупкого телосложения силу.
— Ты ее не теряешь. Врачи сказали, шансы хорошие. Но тебе нужно умыться. Хэдли придет в себя, ты будешь рядом и не должен ее испугать.
Она промолчала о главном: у Хэдли пуля в груди. Прямо сейчас хирурги режут ее, чтобы достать этот свинец. Чтобы спасти ей жизнь. Женщине, которая стала для меня всем.
Я оглядел приемный покой. Бледная как смерть Джулия прижималась к Гейбу. Шайло, подтянув колени к груди, мерно раскачивалась из стороны в сторону.
Эверли отстранилась, но продолжала держать меня за руки.
— Как только Хэдли очнется, в больницу приедут Берди и Сейдж. Ты же не хочешь, чтобы они увидели тебя в таком виде?
Я посмотрел на себя. Столько крови. Слишком много. Она покрывала не только руки — пятна темнели даже на моей темной форме.
— Ладно.
— Вот и молодец, — Эверли повела меня по коридору к туалету. — Медсестра разрешила воспользоваться этим, и вот, держи хирургический костюм, переоденешься.
— Спасибо, — голос звучал хрипло, будто я не говорил несколько недель.
Я зашел внутрь и запер дверь. От собственного отражения в зеркале меня передернуло. Лицо и шея измазаны кровью. Перед глазами замелькали картины: мои ладони давят на грудь Хэдли, а сквозь пальцы хлещет багровый поток. Крики людей, рев вертолета скорой помощи, садящегося на поляне за деревьями.
Я зажмурился и тряхнул головой, пытаясь прогнать эти кадры. Они теперь навсегда выжжены в моей памяти. Паника в глазах Хэдли перед тем, как она потеряла сознание.
Я сорвал с себя одежду и бросил ее комом на пол. Шагнул в душевую кабину, включил горячую воду на максимум. Меня колотило крупной дрожью, пока я яростно тер кожу. Выключив воду, я схватил полотенце, наспех вытерся и натянул колючую больничную робу. Потом наклонился к куче своих вещей.
Вытащил из брюк бумажник, телефон и рассовал их по карманам штанов. Все остальное выбросил в урну. Эту форму уже не отстирать.