Отец посмотрел на меня.
— Готова? Если что, я могу спрятать тебя в кузове своего пикапа, и мы сделаем ноги.
— Я мечтала об этом сколько себя помню.
Он поцеловал меня в макушку.
— Я так рад, что твоя мечта сбывается.
— Я тоже.
И мы вышли на улицу. Я мельком увидела горстку гостей. Хейз и Беккет стояли рядом с Калдером. Перед ними примостились Берди и Сейдж в платьях, которые сами же и выбрали, — они гордо именовали себя «подружками жениха». Но все это промелькнуло перед глазами, мой взгляд искал только Калдера.
У меня перехватило дыхание: он был в темно-синем костюме. Воротник рубашки расстегнут, без галстука — так в его стиле. Но больше всего меня заворожили его глаза. Эта темная глубина, которая в лучах предзакатного солнца становилась янтарной.
Казалось, какая-то сила, рожденная нами двоими, сама несет меня к нему — сила, которая всегда будет принадлежать только нам. Мои ладони легли в его руки, и все в мире встало на свои места.
— Хэдли, — мое имя сорвалось с его губ глухим, хриплым шепотом, в котором слышались и благоговение, и отчаянная мольба.
— Я любила тебя всю жизнь.
В его глазах блеснули слезы.
— Всегда любил и буду любить.
Мы произнесли клятвы, обещая друг другу дружбу, любовь и верность на всю жизнь. И когда его губы коснулись моих, началось то самое «навсегда», которое мы чуть было не потеряли.