И эти воспоминания. И все, что я чувствовал к Хэдли Истон.
8 Хэдли
Мои пальцы вцепились в камень, когда я подтянулась и выбралась на следующий уступ. В этом месте склон горы обрывался отвесной скалой прямо в озеро. Добраться сюда — тот еще геморрой. Приходится либо гнать на квадроциклах, либо подниматься на лошадях, но виды отсюда открываются просто захватывающие.
Сам подъем и вершина почти всегда пустовали. Изредка можно было наткнуться на туриста с рюкзаком, но это огромная редкость. Твоими единственными спутниками здесь оставались ветер и крики птиц.
Это было именно то, что мне требовалось после вчерашнего. Почувствовать, как горят мышцы, и не слышать ничего, кроме собственного дыхания и звуков дикой природы. Калла предлагала подняться со мной, но я велела ей остаться внизу с Тоби и Джинксом. Мне хотелось побыть в одиночестве.
Но вместе с одиночеством пришли и слова матери, которые так и крутились в голове, издеваясь надо мной. И не только те, что она наговорила вчера вечером, а все, что я выслушивала последние семнадцать лет — с тех самых пор, как пропала Шайло.
Та ночь отняла у меня мою прежнюю маму — бесшабашную любительницу приключений, которая могла на бешеной скорости нестись с нами на лошадях или отпускать нас одних к ручью на окраине участка. Ее место занял человек, помешанный на контроле над каждой сраной мелочью в нашей жизни. И когда я пыталась бунтовать... это всегда заканчивалось хреново.
Я нащупала очередной выступ, чтобы преодолеть последний участок подъема. Но стоило мне двинуться, как ее голос зазвучал еще громче. Безответственная. Глупая. Жестокая.
Я силой вытряхнула это эхо из головы, зацепилась пальцами за один камень, уперлась ногой в другой. Не хрен ей делать в моих мыслях. Рванув вверх, я выбралась на плоскую скалистую вершину. Грудь тяжело вздымалась, пока я жадно разглядывала панораму вокруг.
Земля простиралась до самого горизонта. Поля и леса. Ручьи и горы. Я казалась себе такой мелкой на их фоне. Просто песчинка в этой бескрайней пустоте. И почему-то это успокаивало. Мои проблемы могли казаться мне огромными, но только не тогда, когда смотришь на все это величие.
Я уселась, прислонившись спиной к скале, и дождалась, пока дыхание выровняется. Мне никогда не надоедят эти пейзажи. Сколько бы я ни путешествовала по миру, домом всегда будет это место. Я миллион раз думала о переезде, но так и не решилась, потому что просто не представляла, как смогу все это оставить.
Ветер гнал волны по траве в долине, отчего поле походило на водную гладь. Этот же поток воздуха принес резкий запах сосновой хвои. В груди болезненно полыхнуло. Был только один человек, которого мне отчаянно хотелось видеть рядом прямо сейчас, и именно он никогда не придет — больше нет.
Готова поклясться, я до сих пор чувствовала объятия Калдера. Вчера ночью, пока я ворочалась с боку на бок, мне все казалось, что я улавливаю шлейф его знакомого одеколона. Это была какая-то изощренная пытка — постоянно видеть перед собой мужчину, который никогда не будет моим. Ни как друг, ни как кто-то большее.
Я прогнала и эти мысли, резко поднявшись на ноги. Подойдя к самому краю, я помахала друзьям внизу. Тоби шутливо козырнул мне, а Джинкс запустил в воздух дрон. Это был знак, что они готовы.
Я осмотрела воду внизу. На озере ветерок никак не сказался. Поверхность выглядела как идеальное гладкое стекло. Цивилизация не добралась до этих мест, поэтому вода здесь была кристально чистой и отливала бирюзой.
Калла уже плавала туда, чтобы проверить глубину и убедиться, что на дне нет никаких скрытых камней. Все было чисто.
Я сделала долгий, глубокий вдох и отступила от края. Покрутила ступнями, вбивая подошвы кроссовок в пыль и мелкие камни, чтобы получше почувствовать опору.
Я не дала себе времени на раздумья — просто рванула вперед. Три шага, и я уже лечу. Тело сгруппировалось, один переворот, второй, а затем я выпрямилась в струну. Не осталось ничего, кроме меня и воздуха вокруг. Полная свобода.
Ступни обожгло, когда я пробила толщу воды. От дикого холода перехватило дыхание. Пришлось бороться с инстинктивным желанием тела запаниковать, пока я изо всех сил работала ногами, пробиваясь наверх. Когда моя голова наконец вынырнула навстречу солнцу, я с хрипом втянула в себя воздух.
Джинкс на берегу вовсю орал и улюлюкал. Я перевернулась на спину и замерла, глядя на солнце. Вода была настолько ледяной, что все тело ломило, но мне было насрать. Это возвращало меня к жизни.