И вот теперь она стояла на моем крыльце.
— Калдер, — тихо произнесла она.
— Какого хера ты тут делаешь? — Со мной ведь могли быть девочки. В девяти случаях из десяти они были со мной. Берди и Сейдж почти не помнили мать. Я сделал все возможное, чтобы объяснить им случившееся правдиво, но так, чтобы не травмировать детскую психику.
У них остались лишь смутные воспоминания о больнице. Особенно у Сейдж, которая провела там почти месяц. И они знали, что виной всему — их мать. Мне пришлось как-то объяснять, почему она исчезла. Попробуй растолкуй четырехлетнему ребенку, что тюрьма — это такой взрослый «тихий час».
Они о ней почти не спрашивали. Если и заводили разговор, то обычно перед Днем матери. В школах напрочь отсутствует эмпатия, когда дело касается детей из неполных семей. В таких случаях на школьные праздники, где требовалось присутствие мамы, всегда приходила Хэдли или Джулия. Но уж точно не моя собственная мать, которая к тому времени уже укатила с отцом во Флориду наслаждаться безбедной пенсией.
Джеки принялась теребить замок на сумочке.
— Я пришла поговорить с тобой.
Я окинул взглядом стоявшую передо мной женщину. Объективно она была красива — по крайней мере, для любого случайного прохожего. Длинные рыжие волосы локонами спадали на плечи, точеная фигура с соблазнительными изгибами, поразительные зеленые глаза. Но внутри у меня не шевельнулось абсолютно ничего.
— Зачем?
Она с трудом сглотнула.
— Я хочу увидеть Берди и Сейдж.
Я промолчал, но кровь в моих жилах превратилась в кипящую лаву. Как она вообще посмела? После той аварии я подал в суд на лишение ее родительских прав и единоличную опеку без какого-либо права посещения. Суд удовлетворил мой иск в полном объеме. По всем законам и понятиям Берди и Сейдж были моими дочерьми, и только моими.
— Нет.
Всего одно слово, но большего и не требовалось.
Джеки посмотрела на меня снизу вверх, в ее широко распахнутых глазах застыла мольба.
— Калдер, я завязала. Уже очень давно не употребляю. Я хочу увидеть своих дочерей, хочу снова стать частью их жизни.
Я заметил, что она не назвала конкретный срок своей трезвости. Для нее «очень давно» могло означать и пару недель.
— Ты потеряла право видеть их еще тогда, четыре года назад.
Глаза Джеки наполнились слезами.
— Ты даже не представляешь, как мне жаль, что я так поступила. Но я пытаюсь все исправить.
Я никогда не умел отличать настоящие слезы Джеки от фальшивых. Они частенько служили оружием в ее арсенале, когда нужно было добиться своего, но прямо сейчас они казались искренними.
— Лучшее, что ты можешь сделать — оставить их в покое. Они счастливы. Они в безопасности, и они окружены любовью. Твое появление только все запутает. Когда они подрастут, я дам им возможность самой решить, связываться с тобой или нет. Можешь оставить свой номер телефона и электронную почту моему адвокату.
Мне даже даром не нужны были ее контакты. Я вообще не хотел иметь ничего общего с этой женщиной, которая едва не лишила меня всего самого дорогого.
— Калдер, пожалуйста. Я не хочу пропустить то, как они растут.
— Ты это уже пропустила. И это был твой собственный выбор.
Джеки сильнее сжала ремешок сумочки.
— Дай мне доказать тебе, что я изменилась. Я вернулась в город. Пока живу в мотеле, но уже устроилась официанткой на курорт. Коплю на квартиру.
Ну уж нет, блять. Этому не бывать. Вулф-Гэп слишком мал. Я не смогу вечно прятать девчонок от Джеки. Рано или поздно мы на нее наткнемся. Хуже того, они могут встретить ее, когда меня не будет рядом. А может, это уже случилось. Раз она нашла работу, значит, торчит в городе как минимум пару недель.
— Не делай этого. Не усложняй им жизнь. Не причиняй им боль.
Ее челюсть упрямо сжалась, проявился ее старый знакомый норов. — Я знаю, что поначалу будет непросто, но в итоге оно того стоит. У меня есть право видеть моих девочек.
— У тебя нет никаких прав. Вообще никаких. Ты лишилась их, когда пустила машину под откос и чуть не угробила детей. Сейдж еле выкарабкалась. Если ты начнешь качать права, я пойду на все. Добьюсь судебного запрета, упеку тебя за решетку. И даже не сомневайся — я это сделаю.
— Калдер, — прошептала она. — Не надо так. Вспомни, что между нами было.
— Все, что между нами было — лишь гора вранья. — Когда-то я думал, что смогу полюбить Джеки. Порой мне даже казалось, что это почти удалось. Но все это было фальшивкой, и я не позволю втянуть Берди и Сейдж в это дерьмо. — Уходи.