— Я просто хочу, чтобы никто и никогда не чувствовал себя обязанным быть кем-то другим, а не самим собой.
В груди болезненно кольнуло. Ведь именно я заставлял Хэдли чувствовать себя так, будто ей нужно измениться. Я раз за разом бередил эту рану, когда обвинял ее в безответственности или безрассудстве. Каждый раз, когда запрещал ей что-то делать.
— Прости меня.
Она вскинула на меня взгляд.
— За что?
— За то, что пытался заставить тебя отказаться от того, что тебе необходимо. И вовсе не потому, что считал твои занятия чем-то плохим, — я сильнее сжал ее пальцы. — Просто я бы не вынес, если бы потерял тебя. Я ведь едва не лишился своих девочек. Я краем глаза заглянул в этот ад и увидел, что происходит, когда теряешь самых близких людей. Я бы этого не пережил, Хэдс. Мне нужно знать, что ты жива и здорова.
Она часто залыпала, глядя на меня.
— Почему ты просто все не объяснил? Я бы не бросила свои увлечения, но мы хотя бы могли поговорить об этом.
— Я тонул. В один миг я остался отцом-одиночкой. Сейдж еще не оправилась после аварии. Мне нужно было работать. Готовка, стирка и еще миллион дел. И вокруг я видел только опасность. Столько способов покалечиться. Столько вариантов кого-то потерять. Я просто пытался остановить это кровотечение.
Хэдли подалась вперед и прижалась лбом к моей груди.
— Мне так жаль. Жаль, что тебе пришлось через это пройти. Но я не знаю, как нам быть дальше. Я не могу бросить то, что люблю, ради того, чтобы утихомирить твоих демонов. Я буду несчастна, и это отравит нашу дружбу.
Я провел ладонью по ее волосам, пропуская пряди сквозь пальцы. Ничего шелковистее я в жизни не трогал.
— Будем двигаться шаг за шагом. Постараюсь больше не просить тебя все бросить.
Хэдли отстранилась и заглянула мне в глаза.
— А я постараюсь войти в твое положение, когда ты снова включишь занудного козла.
Я так и прыснул со смеху.
— Идет. Закрепим рукопожатием?
Я протянул руку, и Хэдли пожала ее.
— Идет, — она соскочила с кровати. — А теперь покорми меня.
Вот это мне было под силу. Наши проблемы не испарились по щелчку пальцев. Нам еще многое предстояло разгрести и распутать. Но я больше не собирался отворачиваться от Хэдли, как сделал это когда-то. Тогда это превратило меня в бледную тень самого себя. Я просто существовал, но не жил по-настоящему. Пора это менять. И Хэдли была частью этой новой жизни.
13 Хэдли
Я улыбнулась Калдеру, когда он потер виски. Грохот и шум, который поднимали завтракающие семьи и компании друзей, — не самая лучшая обстановка для человека с адским похмельем, но пойти в «Ковбойский трактир» предложил сам Калдер. Это место пользовалось бешеной популярностью по утрам как у туристов, так и у местных.
Официантка налила кофе в кружку Калдера.
— Спасибо, Энджи. Ты мое спасение.
Она подмигнула ему.
— Тяжелая ночка?
— Вроде того.
— Папа вчера ходил куда-то с Хейзом, — услужливо добавила Берди.
— Теперь все ясно, — Энджи потянулась к моей кружке и наполнила ее. — Вы уже выбрали, или дать вам еще минутку?
— Вафли со взбитыми сливками и клубникой! — тут же выкрикнула Берди.
— Отлично, милая, будут тебе вафли. А тебе, Сейдж?
Сейдж опустила голову, разглядывая картинки в меню.
— Можно мне, пожалуйста, яичницу-болтунью и кукурузную кашу с сыром на гарнир?
— Да, конечно, без проблем. А вам двое?
— Мне то же, что и Сейдж, — я пихнула ее плечом в плечо. — Мы как близнецы.
Она сияющим взглядом посмотрела на меня.
Калдер закрыл свое меню.
— Мне овсянку и тост из цельнозернового хлеба. Спасибо, Энджи.
Я неодобрительно цокнула языком в сторону Калдера.
— Что?
— Овсянка и тост не помогут ни твоей голове, ни твоему желудку.
Он изогнул бровь.
— И что же ты предлагаешь?
Я снова открыла меню, пробежала по нему глазами, а затем посмотрела на Энджи:
— Ему две яичницы-глазуньи, сосиски, кукурузную кашу с сыром, пышку и стакан апельсинового сока.
Она ухмыльнулась.
— Вот это я понимаю, завтрак.
Я протянула ей все меню со стола.
— Я умею делать заказы. Спасибо, Эндж.
— Скорее ты умеешь доводить меня до инфаркта, — проворчал Калдер.
— Ты еще скажешь мне спасибо минут через тридцать после того, как эта еда окажется у тебя в желудке.
— Ладно, ладно.
Берди взяла один из карандашей, лежавших на столе, и принялась черкать на бумажной скатерти.
— Эй, пап?
— Да, Бердс?
— Ты уже додумал насчет моего скейтборда?