— Это не твое собачье дело.
— По-моему, я имею право знать, кто находится рядом с моими дочерьми. Она вечно крутилась поблизости, когда мы были женаты, просто выжидала своего часа.
Я сделал шаг в ее сторону, сокращая расстояние.
— Если ты думаешь, что нападками на Хэдли добьешься своего, то ты глубоко заблуждаешься. Она была рядом с девочками, когда ты их растоптала. Она была рядом со мной. Она собирала нас по кускам, и ты должна ей ноги целовать за это.
Джеки выпрямилась как струна.
— Рада, что у вас была поддержка, — эти слова она буквально выдавила сквозь зубы. — И я буду извиняться перед тобой, пока язык не отсохнет. Я не отступлю, Калдер. Мне нужен второй шанс.
Я отступил на шаг назад, внимательно разглядывая женщину перед собой.
— Второй шанс нужен от девочек или от меня?
— От всех вас. Я хочу вернуть свою семью.
Я вглядывался в глаза Джеки, пытаясь определить, не под кайфом ли она. Мутный взгляд, размер зрачков... Ничего не говорило о том, что она прямо сейчас под дозой, но если нет — значит, у нее просто начались иллюзии.
— Если бы я увидел, что ты взялась за ум, а девочки были постарше и сами захотели увидеть мать, я бы подумал о встречах под присмотром. Но мы больше никогда не будем семьей. Да мы ей, в общем-то, никогда и не были.
— Это неправда. Вспомни наше первое Рождество после рождения Берди и Сейдж. Мы еще жили в той крошечной квартирке, но устроили настоящий праздник: нарядили елку, надарили девчонкам кучу подарков, хоть они еще ничего и не соображали.
— Нельзя замазать всю нашу историю несколькими счастливыми воспоминаниями. Этому не бывать, Джеки. Вбей себе это в голову.
По тому, как упрямо она сжала челюсти, я понял, что разговор не окончен.
— Ты еще вспомнишь все хорошее. Ты увидишь, что сейчас все может быть еще лучше.
— Проваливай отсюда, пока я не вызвал шерифа.
— Я дам тебе время. Но уезжать я не собираюсь, Калдер.
17 Хэдли
Я не могла отвести глаз от этой картины — Джеки и Калдер стояли всего в паре сантиметров друг от друга. Его лица я не видела, но она смотрела на него так ласково. Оленьи глаза и безупречно уложенные каштановые кудри. А я сидела в своем внедорожнике, пахнущая дымом, с волосами, собранными в какой-то крысиный пучок.
Он подошел еще ближе. Боже, какая же я дура. Ей понадобилось всего несколько секунд, чтобы снова подцепить его на крючок. А может, правда в том, что она с него и не сходила. Я так и не поняла, как разрушить ту власть, которую Джеки имела над Калдером. Наверное, потому, что она была ему дороже, чем он сам думал.
Я зажмурилась, в глазах пекло от слез. Наверное, жизнь меня ничему не научит. Ни когда дело касается матери, ни когда дело касается Калдера. Я продолжаю надеяться на другой исход, упорно отказываясь видеть очевидное.
Я принялась перебирать свои воспоминания, просеивая счастливые моменты в поисках того самого, на который мне нужно было взглянуть. Последние четыре года я пыталась похоронить его, забыть, что это вообще было. Но пришло время себе напомнить.
Я спустилась по лестнице, и мои босые ноги коснулись последней ступеньки. — Девчонки уже улетают в царство сна, и в этот раз понадобилось всего четыре книжки.
Калдер не поднял головы. Он сидел на диване и просто смотрел на какие-то бумаги на журнальном столике отсутствующим взглядом.
Я прошла вглубь гостиной.
— Ты в порядке?
Он сделал глоток янтарной жидкости.
— Нас развели.
Я замерла, не решаясь ни подойти ближе, ни отступить. Калдер хотел этого с той самой секунды, как узнал, что его жена везла дочерей, обдолбавшись в хлам, и ей было совершенно плевать, что она могла их убить. Но чтобы дойти до этой точки, понадобился почти год. Суд по опеке прошел быстрее: судьи сработали оперативно и лишили Джеки всех родительских прав.
Я осторожно опустилась рядом с ним на диван.
— Это же хорошо, правда?
Внутри все сжалось от мысли, что он может сомневаться. Что он скучает по Джеки.
Калдер усмехнулся, этот смех прозвучал мрачнее, чем когда-либо прежде, и сделал еще глоток из своего бокала.
— В этом последнем ебанутом годе нет ничего хорошего, Хэдли. Но я хотя бы свободен.
Я хотела, чтобы Калдер был свободен. Это то самое чувство, за которым мы всегда гнались. Но он отвергал любые мои предложения искать его вместе. Никаких горных велосипедов или скалолазания. Ни сноуборда, ничего вообще. Вечно находились отговорки или отмашки, и каждый такой отказ съедал меня по кусочку.