Грудную клетку будто сдавило тисками, мне даже дышать стало трудно. Я без понятия, реально ли это вообще или это просто какой-то престарелый юрист надеется, что ему обломится, если он пообещает Джеки золотые горы.
— Хочешь играть по-крупному? Ладно. Только учти, сколько дерьма всплывет наружу, если ты это сделаешь. Каждый полицейский отчет и каждые показания свидетелей. Наркота, которую нашли в твоей машине и в твоей заначке прямо в нашем чертовом доме — там, где Берди и Сейдж могли случайно на нее наткнуться. Я раскопаю вообще все, что ты когда-либо делала, и позабочусь, чтобы судья узнал обо всем до мельчайших подробностей.
— Калдер, — тихо произнесла Джеки. — Я же совсем не этого хочу. Просто дай мне шанс. Я докажу тебе, что у нас снова все может быть хорошо.
Она шагнула ближе и протянула руку, собираясь положить ее мне на грудь. Я резко отступил.
— Руки убрала. Не смей ко мне прикасаться. Держись подальше от меня. Держись подальше от девочек. И близко не подходи к Хэдли.
Я развернулся на пятках и зашагал прочь по коридору. От каждого шага у меня аж позвоночник сотрясался, пока я шел к своему внедорожнику. Черт, дело дрянь. Джеки сейчас напоминала голодную собаку, которая вцепилась мертвой хваткой в последнюю кость и ни за что ее не отпустит.
Я выехал со стоянки и вернулся на частную дорогу. Но вместо того чтобы поехать домой, как мне хотелось, я повернул к шерифскому участку. Припарковался на свободном месте прямо перед входом и взбежал по ступенькам.
Меня встретил дежурный офицер, чье имя я вечно забывал.
— О, привет. Хейз еще у себя?
— Да, на месте. Сейчас звякну ему.
Буквально через пару секунд молодой парень кивнул мне, разрешая пройти назад.
Рабочий день уже закончился, так что в помещении ряды столов в основном пустовали. Проходя мимо тех немногих, кто еще оставался, я просто приветственно вскидывал подбородок. Дойдя до кабинета Хейза, я дважды стукнул в дверь, но ответа дожидаться не стал и сразу вошел.
— С Хэдли все в порядке? Что-то случилось? — спросил Хейз еще до того, как я переступил порог.
— С ней все нормально. Печет торт с Берди и Сейдж.
— Тогда почему у тебя такой вид, будто ты готов кого-то прирезать?
Я устало потер лицо ладонью и сел в одно из кресел напротив Хейза.
— Джеки устраивает проблемы.
Хейз откинулся на спинку кресла.
— Ну, это она умеет.
— Преуменьшение века, — хмыкнул я в ответ.
— Что стряслось?
Я хрустнул костяшками пальцев на одной руке, пытаясь хоть немного снять дикое напряжение, сковавшее все тело.
— Она сегодня утром подошла к Хэдли. Заявила, что здесь, чтобы вернуть свою семью, а Хэдли, видите ли, стоит у нее на пути.
Хейз тихо свистнул.
— Хэдли ей не врезала?
— Нет. Но когда я только что съездил поговорить с Джеки посерьезнее, она выдала, что общается с адвокатом. Собирается вернуть себе часть родительских прав.
Хейз тут же выпрямился в кресле.
— Своему адвокату звонил?
— Позвоню завтра с утра первым делом. Мне хочется верить, что это просто пустые фразы и угрозы, чтобы заставить меня пойти на уступки, лишь бы она не доводила дело до суда.
— И ты пойдешь?
— Черта с два. Все это лишь доказывает, что я абсолютно прав, когда не подпускаю ее к Берди и Сейдж. Ей плевать на них. Она использует их как пешки.
У Хейза заходили желваки.
— Хочешь, я немного покопаю под нее?
— Только без криминала и чтобы у тебя проблем не было. Но, думаю, мне придется выбивать судебный запрет.
— Я разузнаю все, что смогу. За пару звонков меня никто не посадит. Поясню сразу, что действую неофициально.
Я поднялся на ноги и протянул ему руку.
— Спасибо, брат. Уважаю.
Хейз ответил крепким рукопожатием.
— Я для тебя что угодно сделаю. Сам знаешь.
Я усмехнулся.
— Даже труп в пустыне прикопаешь?
Он хмыкнул.
— Смотря чей труп.
— Жестоко. Вот если бы ты позвонил мне и попросил прихватить лопату, я бы даже вопросов задавать не стал.
— Ну, значит, ты друг получше, чем я.
— И не забывай об этом.
А если честно, Хейз был лучшим другом, о котором только можно мечтать. Мне вообще во многом повезло в жизни. Потрясающие друзья, которые стали мне как родная семья. Две дочки, которые дарили мне столько смысла и радости, сколько и представить нельзя. Работа, которую я обожал. А теперь у меня была Хэдли — так, как я даже мечтать не смел. Будто встал на место самый последний, главный кусочек пазла. И я это не потеряю. Ни за что и ни из-за кого.