— Я люблю тебя. И я тебя простила. Черт, да я в этой жизни никого не любила сильнее, чем тебя. Тебе не из-за чего ревновать или переживать.
Калдер провел рукой по моей челюсти к шее.
— Ты тоже единственная, кого я когда-либо любил.
У меня округлились глаза.
— Калдер...
— Это правда. Я никогда не пожалею, что Джеки подарила мне двух прекрасных девочек, но ее я никогда не любил.
— Иногда, когда я видела вас вместе, мне казалось совсем другое.
— Джеки умела притворяться, к тому же ее всегда пугала ты. Пугала та связь, что была между нами.
— Серьезно?
— Правда. — Калдер коснулся своими губами моих. — Все, кроме тебя, видели, как сильно я увяз, причем задолго до того, как следовало. Я чувствую себя по-настоящему живым только рядом с тобой. Ты как огонь, который живет у меня внутри. Даже когда мне казалось, что все выгорело дотла, в моих костях еще теплились угли. Они всегда будут там, и я бы не хотел иначе.
Я и сама чувствовала эти угли внутри себя. Я делала все возможное, чтобы их потушить. Но они продолжали гореть. Из-за этого я считала себя сломленной. А теперь я думала: может, все дело в том, что нам с Калдером суждено быть вместе?
Я прижалась губами к ложбинке чуть выше его сердца.
— Верь этим углям. Мне больше никто не нужен.
Рука Калдера скользнула под подол моей майки.
— Я верю. Сегодня дело было не в недоверии к тебе. Мне просто чертовски не понравилось, как Тоби на тебя смотрел. И я ненавидел себя за то, что сам дал ему этот шанс.
Я запустила пальцы в его волосы и приподняла его голову, чтобы заглянуть ему в глаза.
— Время, что мы провели порознь, лишь доказало мне, насколько жизнь с тобой лучше.
Эти слова окончательно сломили остатки сдержанности Калдера. Его руки стали лихорадочными, он стащил с меня майку, а затем и пижамные шорты. Его рот жадно накрыл мой, язык настойчиво ласкал изнутри.
Его пальцы отыскали мою самую интимную зону, дразня, а затем проникая внутрь. Моя рука скользнула в его пижамные штаны. Его кожа была такой нежной, и этот контраст мягкости с твердостью под ней отозвался во мне приятной дрожью.
Большой палец Калдера очерчивал круги по моему клитору, и я выгнула спину. Каждое движение приближало нас к вершине горы, на которую мы взбирались вместе. Каждое движение его пальцев во мне подводило меня к самому краю этого обрыва. Мы столько раз вместе гонялись за горизонтом. Но на этот раз мы создавали свой собственный.
— Калдер, — хриплым шепотом сорвалось с моих губ его имя. Больше ничего говорить не требовалось. Он прекрасно понял, о чем я прошу.
Он сбросил фланелевые штаны и устроился между моих ног. Его вес вовсе не давил. Напротив, это ощущение его тела на мне, когда он коснулся головкой моего лона, заставило меня почувствовать еще большую связь с ним.
Я застонала, когда он вошел в меня. Я вскинула ноги, обхватывая его за талию. И он начал двигаться во мне.
В этих движениях чувствовалась та самая знакомая, дикая грань, словно мы оба пытались навечно запечатлеть этот момент на костях друг друга. Я подстраивалась под каждый его толчок, пока мы поднимались еще выше, туда, где я никогда раньше не бывала.
Наши взгляды скрестились, и никто из нас не отводил глаз, пока мы изнуряли друг друга страстью. Мои мышцы затрепетали, сжимаясь вокруг него.
— Калдер. — Его имя было выдохом, мольбой. Слиянием воедино и полным распадом.
Когда мы вместе сорвались с этого обрыва, я прочувствовала все, что было между нами. Радость и боль. Глубину понимания и неизвестное будущее. Надежду на то, кем мы становимся.
Но больше всего я чувствовала себя свободной. В то мгновение я поняла, что в жизни с Калдером я обрела совершенно иную свободу. За ней не нужно было гнаться, прыгая с гор или выполняя безумные трюки. Эта свобода никуда бы не делась. Она была константой. Надежной, теплой и легкой. Она не ограничивала меня и не заставляла притворяться кем-то другим. Она дарила мне полет.
35 Калдер
Я подошел к Хэдли со спины, когда она стояла у раковины, обнял ее и поцеловал в шею.
— Как ты себя чувствуешь?
На ее щеках проступил легкий румянец.
— Немного все болит, но в целом хорошо.
Я усмехнулся, прижимаясь губами к ее шее.
— Что это говорит обо мне, если я рад, что ты будешь вспоминать меня весь день?
— Что ты дикий пещерный человек.
Я тихо рассмеялся и снова поцеловал ее.
— Меня и хуже называли. — Я выпустил ее из объятий, забрал миску, которую она споласкивала, и поставил в посудомойку. — Какие планы на утро?