Взгляд Тоби ожесточился.
— Я хорош? Твой ухажер прямо при Калле обвинил меня в том, что я пускаю по тебе слюни. Конечно, она расстроилась.
Он был прав, но крылось здесь и что-то еще. Если бы Калла сама не замечала этих знаков со стороны Тоби, разве она не пропустила бы все мимо ушей? Или не поставила бы Калдера на место?
— Тоби, — тихо произнесла я, — ты же знаешь, что я тебя люблю? Но это чисто дружеская любовь. Ты был рядом, когда моя жизнь рушилась...
— Ты хотела сказать, когда Калдер разорвал ее в клочья. А теперь ты снова под него ложишься.
Рука так и зачесалась влепить ему пощечину, но я сжала пальцы в кулак и удержала его у бедра.
— Никогда больше не смей говорить мне подобные вещи. Ты мне друг, но это не дает тебе права так со мной разговаривать.
— Блять! — Тоби резко развернулся и со всей дури вмазал кулаком в стену дома.
Я вздрогнула от треска деревянной обшивки.
— Сука! — он затряс рукой, с костяшек закапала кровь.
— Пошли, идиот ты здоровый, — я потащила его к дому, где они с Каллой снимали квартиру. Тоби молчал, пока я вела его через магазин велосипедов и вверх по лестнице. Я толкнула дверь, зная, что он никогда ее не запирает.
В квартире царил полный бардак: на журнальном столике валялись коробки из-под пиццы и пивные банки. Скомканное одеяло в углу дивана говорило о том, что Тоби, скорее всего, там и вырубился.
— Извини, — буркнул он, — вчера Джинкс заходил.
Я не сомневалась, что Джинкс помогал Тоби топить горе в бутылке. Обычно в такой компании сидела бы и я — как дополнительное плечо, в которое можно поплакаться, но времена менялись.
Я прошла на тесную кухню и достала из-под раковины аптечку, которую всегда держала собранной специально для них.
— Иди сюда.
Я включила воду, и Тоби подставил кисть под струю. Оторвав несколько бумажных полотенец, я промокнула его руку. Тоби поморщился.
— Думаешь, нужен рентген?
Он со стоном пошевелил пальцами.
— Нет. Опухнет, конечно, но перелома нет.
Когда падаешь так же часто, как мы, сразу понимаешь, где перелом, а где просто ушиб. Я кивнула на один из барных стульев у кухонного острова.
— Садись.
Он послушно сел и положил руку на столешницу. Я развернула спиртовую салфетку.
— Будет щипать.
— Так мне и надо.
— Вообще-то да, — я слегка провела салфеткой по костяшкам Тоби, и он зашипел. — Да что с тобой происходит?
— Сам не знаю, чувак. Все меняется, а я просто хочу, чтобы все оставалось как прежде. Жизнь ведь была нормальной.
От этого почти мальчишеского тона у меня болезненно заныло в груди.
— В жизни есть лишь одно постоянство — она всегда меняется. Ничто не остается прежним навсегда.
— Наверное, — проворчал он. — Прости, что вел себя как мудак. Просто мне тошно от мысли, что Калдер снова получит шанс сделать тебе больно.
Тоби всегда меня опекал. Как-то раз он даже отправил парня в нокаут за то, что тот шлепнул меня по заднице в скейт-парке.
Я смазала его костяшки мазью с антибиотиком и наложила марлевую повязку. Затем щелкнула пакет с сухим льдом и протянула Тоби.
— Я ценю твою заботу, но ты не сможешь защитить меня от всего на свете. Мы ведь и начали заниматься своим делом ради этого ощущения — ради острого чувства, что мы живы. А это всегда риск, и я к нему готова.
Он поднял глаза и встретился со мной взглядом.
— Даже если он снова разобьет тебе сердце?
Я содрогнулась при одной мысли о том, как была раздавлена в прошлый раз. Если это повторится, меня просто уничтожит. Но я не могла стоять на месте. Да и поздно уже было — я увязла по уши. Втрескалась в мужчину, который стал для меня целым миром.
— Если это случится, я что-нибудь придумаю.
— Надеюсь, ты права.
Я бросила взгляд на настенные часы.
— Мне пора бежать, а то опоздаю на работу.
— Ага. Спасибо, что... — Тоби приподнял здоровую руку.
— Брось, пустяки, — я на секунду замялась у двери. — Между нами ведь все нормально?
Он кивнул, но как-то дергано.
— Конечно, нормально.
Что-то в его голосе прозвучало фальшиво. В носу неприятно закололо. Он и Джинкс годами были моими верными сообщниками во всех безумствах. Мне ужасно не хотелось их терять.
— Как только руке полегчает, покатаемся.
— Идет. А теперь выметайся, пока тебя не уволили.
Я выдавила улыбку — вышло натянуто, но на большее я была не способна. Выйдя из квартиры, я спустилась по лестнице в веломастерскую. Хныкать не хотелось, я сглотнула слезы, но в носу кололо все сильнее. Я даже не заметила человека, стоявшего впереди на улице.