Я до сих пор помнила этот драйв — мгновение абсолютной невесомости. При взгляде на приземление у меня слегка заныла поясница. Даже ледяная ванна, которую я устроила себе вчера вечером, не сняла боль до конца.
Тоби с лихвой заработал свой процент от любых спонсорских отчислений, которые принесет этот ролик. Я пролистала вниз до комментариев. Улыбнулась, заметив знакомые ники, которые оставляли кучу восторженных смайликов и обещали сами повторить этот трюк. Без обычных троллей тоже не обошлось. Я фыркнула на коммент от БМХ-герл-21, которая предположила, что я, похоже, набрала вес, потому что взлетаю уже не так высоко, как раньше. Хейтеры будут всегда, и я просто не обращаю на них внимания.
В стекло постучали, и я вздрогнула. В окне показалось лицо Калдера. Я быстро заблокировала телефон и засунула его в сумку.
— Привет, — поздоровалась я, выбираясь из внедорожника. Я внимательно всмотрелась в его лицо, пытаясь понять, к чему готовиться. С Калдером в последнее время никогда не знаешь наверняка. Иногда в нем проскальзывало напоминание о той близости, что была между нами раньше, но чаще всего он вел себя скорее как враг, чем как друг.
— Привет. — Он покрутил ключи на пальце. — Вы с Джонсом сегодня на дежурстве?
Он прекрасно это знал. Пару лет назад Калдера повысили до лейтенанта, и теперь он ходил хвостиком за нашим капитаном, рассчитывая занять его место, когда тот в следующем году уйдет на пенсию. Это значило, что он помогал контролировать графики не только пожарных, но и парамедиков вроде нас с Джонсом.
— Ага.
Ключи на пальце Калдера замерли, он сжал их в кулаке.
— И это все, что ты скажешь?
— А что еще ты хотел от меня услышать?
— Наори на меня. Назови говнюком.
Я удивленно вскинула бровь.
— Говнюком, значит?
Его губы дернулись в улыбке.
— Мне показалось, для начала неплохо.
Я посмотрела на человека, который когда-то был моим самым близким другом. На того, кто понимал меня лучше всех на свете. Было бы куда проще, считай я его говнюком на самом деле. Но я знала, почему он стал таким. Знала, что все дело в ранах, которые, скорее всего, никогда не затянутся. И все же я не могла дать ему то, чего он хотел.
Я не могла увлечься вязанием и чувствовать себя счастливой и самодостаточной. Я понимала, почему он бросил велосипед и скалолазание, которыми мы раньше занимались вместе. Понимала, почему он не хотел, чтобы и я этим занималась. Но я не могла изменить свою природу. И где мы в итоге оказались? Нам приходилось балансировать на каком-то шатком натянутом канате.
— Я сменю гнев на милость, если ты отработаешь за меня на кухне. Мне полагается убирать за Маком.
Калдер застонал.
— Ну это жестоко.
Мак готовил лучше всех в части, но и свинячил больше всех. Уборка за ним означала несколько часов рабства на кухне.
— Зато, если ты это сделаешь, я даже не стану называть тебя говнюком.
— Идет. — Он направился к зданию части, кивнув мне, чтобы я шла за ним. — Ты пойдешь в воскресенье к родителям на обед?
Теперь пришла моя очередь стонать. На телефоне висело два голосовых и три неотвеченных сообщения от мамы.
— Я на дежурстве.
Пока мы шли внутрь, Калдер молчал.
— Мне кажется, если бы ты приходила каждую неделю, она бы хоть немного от тебя отвязалась.
— Ей вообще незачем ко мне лезть. — Я шумно выдохнула сквозь зубы. — Прости, я не хотела на тебя срываться.
Он перехватил меня за локоть, заставив остановиться.
— Все становится только хуже?
Тепло руки Калдера просачивалось сквозь кожу даже через плотную ткань моей форменной куртки.
— Ее трясет с тех самых пор, как все это случилось с Эверли.
Когда в прошлом году кто-то похитил невесту моего брата, это всколыхнуло старые воспоминания о похищении Шайло у всех нас. Но мы справились. Эверли в безопасности, как и Шайло. Я сопереживала маме и понимала, через что ей пришлось пройти, но больше не могла терпеть ее попытки контролировать каждый мой шаг.
Калдер отпустил мою руку.
— Это можно понять.
— Я знаю, что можно. И мне искренне жаль ее. Но я не собираюсь позволять ей прогибать под себя мою жизнь только ради того, чтобы ей стало спокойнее.
Губы Калдера сжались в тонкую линию.
— Я знаю, что Хейз уже говорил с ней, но я могу попробовать...
— Нет, — оборвала я его. — Она просто обвинит меня в том, что я настраиваю тебя против нее.
— Не обвинит.
Я удивленно вскинула брови.
— Серьезно?
Он виновато улыбнулся.
— Ну, или обвинит.