— Хэдли.
Я резко вскинула голову.
— Мама.
Она внимательно посмотрела на меня, прищурившись и вглядываясь в мое лицо.
— Что случилось?
— Ничего, просто опаздываю на работу.
— Тебе стоит следить за... — она осеклась. — Ладно, не буду тебя задерживать. Может, увидимся позже на этой неделе? Поговорим?
Я смотрела на женщину перед собой, и грудь физически заныла, словно в ней скопились все обиды и разочарования за двадцать четыре года. И все же я знала, что она по-своему любит меня — точно так же, как я всегда буду любить ее. Но я не могла находиться с ней рядом, не могла снова копить в себе эту боль, которую и так приходилось таскать за собой изо дня в день.
— Я пока не готова.
Мама поджала губы.
— Хэдли, вся моя семья на меня смертельно обижена. Ты должна дать мне шанс все исправить.
Я крепче сжала ключи, так что металлические зубцы впились в ладонь. Эта легкая вспышка боли помогла — удержала от желания закричать прямо посреди улицы.
— Если твоя семья на тебя обижена, то с ними и разговаривай. Сглаживать углы — больше не моя обязанность. С этим покончено.
— Я вовсе не это имела в виду. Я просто хочу, чтобы ты меня выслушала. Ты можешь не верить, но я не хочу, чтобы моя семья враждовала.
Я-то ей верила. Ей хотелось, чтобы мы были одной большой счастливой семьей. Вот только для этого мы должны были стать такими, какими она желала нас видеть — ходить по струнке и играть роли, которые она нам распределила. А актрисы из меня никогда не получалось.
— У меня правда сейчас нет на это времени. Извини, — я направилась к своему внедорожнику.
— Хэдли! — крикнула она мне вслед.
Я даже не обернулась, чувствуя, как на сердце лег очередной тяжелый камень. Сев за руль, я поехала прочь под пристальным взглядом матери, оставшейся на тротуаре. Глаза жгло так, словно в них плеснули кислотой. К моменту, когда я подкатила к пожарной части, сдерживаться стало совсем невмоготу.
Я припарковалась на самом краю площадки и сделала несколько глубоких вдохов. Калла. Тоби. Мама. Все навалилось разом. Не переставая дышать, я уставилась на входные двери части, гипнотизируя взглядом вывеску над ними. Я попыталась представить, как весь утренний стресс стекает с меня и лужей растекается по полу машины.
Когда переступаешь этот порог, для личных проблем места не остается. Ни у кого из нас. Там, внутри, имеет значение только одно — люди, которым нужна помощь.
Это помогло. Переключение внимания на что-то внешнее. На тех, кому плохо.
Экран телефона звякнул, но я не стала его брать, продолжая дышать. Снова дзинькнуло, потом еще и еще. Оповещения посыпались одно за другим, без остановки.
Я достала мобильник из подстаканника, на ходу отключая звук. На экране высвечивались текстовые сообщения с незнакомых номеров.
Неизвестный номер: Это правда Маленькая Сорвиголова? Пожалуйста, ответь! Я твой самый преданный фанат! Я из-за тебя в БМХ пошел.
Что за чертовщина? На экране всплыл еще один номер.
Неизвестный номер: Слышь, если ты реально та самая Маленькая Сорвиголова, скинь еще тех охуенных голых фоток, что были у тебя в профиле.
Внутри все перевернулось. Посыпались входящие звонки, письма на почту. Я едва успевала смахивать одно уведомление, как тут же появлялось следующее. Кое-как пробившись в настройки, я наконец включила авиарежим. Напоминания перестали приходить, но последнее сообщение так и зависло вверху экрана.
Неизвестный номер: Я бы взгрел тебя как следует, порвал бы в клочья и показал твое место.
Теперь никакое дыхание не помогло бы прийти в себя. Палец задрожал, когда я ткнула на значок сообщений. Меньше чем за две минуты прилетело больше ста новых текстов. Я прокрутила список. Там была дикая каша — от восторгов фанатов до таких вещей, от которых тошнило. Но на одном сообщении мой палец замер.
Неизвестный номер: Считай, что я просто помогаю карме. Лживые шлюхи должны быть наказаны.
Я оторвала взгляд от экрана и испуганно оглядела парковку. Осмотрела деревья, росшие вдоль края площадки, полусознательно ожидая, что оттуда сейчас выскочит маньяк в маске. Посмотрела на улицу, где стояла наша часть. Какая-то пара на пробежке с собакой, женщина с коляской...
Ничего подозрительного. Но глядя на экран, я никак не могла отделаться от ощущения, что за мной следят.
37 Калдер
— Передай-ка мне кайенский перец, будь другом, — попросил Мак, стоя у плиты на кухне части.
Я открыл один из шкафчиков, взял банку с приправой, но протягивать не спешил.