Берди закатила глаза.
— О господи. Опять начинается.
Сейдж села на диване.
— Эй, они мне нравятся, нечего над ними смеяться. Я же не стебусь над твоим скейтом, даже когда ты падаешь на задницу.
— Ничего я не падаю.
— Еще как упала сегодня, прямо на тротуар.
Калдер взмахнул рукой.
— Девочки, хорош. Выдохните.
Обе недовольно уставились на него.
— Так, — он поднялся на ноги, потянув меня за собой, — думаю, нам всем пора выбраться из дома.
— Ну, я не знаю… — начала я.
От мысли, что человек, устроивший все это, может следить за нами, у меня внутри все сжималось.
Калдер подбадривающе сжал мое плечо.
— Прокатимся всей семьей на великах. За мороженым.
— Да! — Берди устроила победный танец прямо посреди гостиной. — Я возьму с печеньем Oreo.
— А я хочу клубничное, — подхватила Сейдж.
Калдер повернулся ко мне и убрал прядь волос с моего лица.
— А ты? Что ты будешь?
— Только соленую карамель, без вариантов.
Он коснулся моих губ легким поцелуем.
— Дашь укусить?
Я переплела свои пальцы с его.
— Смотря что предложишь взамен.
— У меня есть пара мыслей на этот счет…
Берди изобразила рвотный рефлекс.
— Хватит уже этих нежностей. Мне нужно мороженое!
Калдер наклонился ко мне и прошептал на ухо:
— Я люблю их больше жизни, но сейчас они жутко обламывают весь кайф.
Я громко рассмеялась.
— Идем, Казанова, поехали за сладким.
Мы собрались и выкатили велосипеды из гаража. Путь был не то чтобы долгим, но кафе-автомат с мороженым находилось на другом конце города. Вечерний воздух все еще сохранял дневное тепло, и наши велосипедные фонари разрезали сумерки.
В воздухе разносился девчоночий смех и их безобидные подколы. Ветер приятно обдувал спину во время езды. Это было блаженство. Даже больше — это была свобода. Особенная свобода, когда от спокойного тепла чужой любви на душе становится так легко, как я и подумать не могла после всего, что случилось за день.
И все же я чувствовала именно это. Свободу. С Сейдж, Берди и Калдером мы крутили педали по тихим улочкам в поисках мороженого. Все было так просто, но в этот момент в этом заключался весь мой мир.
39 Калдер
— У нас есть немного времени. Хочешь кофе и буррито на завтрак? — спросил я, паркуясь у участка шерифа.
Желудок Хэдли отозвался громким урчанием.
— Думаю, это значит «да».
Она уже собралась выходить из машины, когда у нее зазвонил телефон. Она достала его из кармана и посмотрела на экран.
— Это Беккет.
— Ответь. А я пока схожу за едой и кофе.
Она наклонилась и быстро поцеловала меня.
— Спасибо. — Хэдли провела пальцем по экрану. — Ну надо же. Ты жив.
Я усмехнулся, выбираясь из своего внедорожника. Хэдли безумно любила своего старшего брата. Думаю, она втайне восхищалась тем, как он сорвался черт знает куда ради какой-то очередной безумной мечты. Мне стоило благодарить судьбу за то, что она сама не поступила так же.
Я успел пройти только половину пути до кофейни, когда кто-то окликнул меня по имени. Я обернулся, и хорошее настроение, державшееся с самого утра, когда я проснулся и растворился в Хэдли, моментально испарилось.
— Джеки.
— Ты уже перевез ее к себе?
— Что, прости?
— Хватит играть в прятки. Я хочу знать, ты перевез Хэдли в наш дом?
Я внимательно посмотрел на стоящую передо мной женщину, пытаясь понять, не под кайфом ли она. Стеклянных глаз или суженных зрачков я не заметил, но от Джеки исходила какая-то лихорадочная, дерганая энергия. Ее пальцы быстро и ритмично барабанили по бедру.
— Джеки, это мой дом. И кто там живет или не живет, тебя вообще не касается.
Она прищурилась.
— Это всегда будет меня касаться. Вы моя семья.
— Джеки…
— Вы все, что у меня есть.
В моей броне появилась едва заметная трещина, когда ее голос дрогнул.
— Черт, — пробормотал я. — Тебе, возможно, и нужна поддержка, но я не тот человек, который ее окажет.
Джеки вцепилась в мою руку, вонзив ногти в кожу.
— Только ты можешь помочь. Больше некому. Только ты. Ты, Берди и Сейдж. Мы снова можем стать семьей.
Я высвободил руку из ее хватки.
— Не можем, — мой тон был твердым, но без жестокости. — Послушай, существуют специальные службы поддержки…
— Ты мне изменял?
Мои глаза округлились от возмущения.
— Что?
— Ты прекрасно меня слышал. Вы с Хэдли трахались все то время, пока мы были вместе? Ей же тогда едва восемнадцать исполнилось. Это просто больно.