— Мышцы затекли?
— Просто все тело зажато.
— Ну-ка давай сюда. — Калдер развернул меня спиной к себе и начал разминать мне плечи.
Я тихонько застонала от удовольствия.
— Пожалуйста, никогда не останавливайся.
— Я продолжу, если пообещаешь больше так не стонать. Если у меня встанет прямо на станции, мне потом всю жизнь это припоминать будут.
Я прикусила губу.
— Знаешь, когда мы приедем, дома никого не будет. Забирать Берди и Сейдж от друзей нужно только почти через час.
— Так, серьезно, завязывай. Поговори о чем угодно, только не об этом.
Я расхохоталась.
— Ну ты и ведьма. Сама же знаешь, да?
Я повернулась на сиденье.
— Но ты ведь именно за это меня и любишь.
Он быстро поцеловал меня.
— Люблю.
Кто-то из парней улюлюкнул и присвистнул. Калдер окинул шутников свирепым взглядом. Я поднялась, потянув его за руку.
— Пошли, поехали домой.
— Слава богу.
Мы направились к выходу со станции, пока новая смена занимала свои места. Калдер шагал чуть быстрее обычного.
— Ты куда-то торопишься? — спросила я.
— Еще бы, блять, — бросил он, снимая машину с сигнализации. — Хочу, чтобы ты оказалась дома и голая.
Внизу живота разлилось приятное тепло.
— Отличный план, мне нравится.
Калдер преодолел короткий путь вдвое быстрее, чем обычно. Мы уже выбирались из его внедорожника, когда перед домом Калдера с визгом тормозов остановился знакомый пикап, а прямо за ним припарковалась машина Хейза.
Мама захлопнула дверцу и решительно зашагала к нам с Калдером.
Хейз выскочил из своего внедорожника.
— Мам, тебе нужно поумерить пыл.
Она протянула мне телефон, ее рука дрожала.
— Так вот ради чего ты забила на семью? Ради каких-то безрассудных выходок, из-за которых тебя убить могло?
На экране светился стоп-кадр моего прыжка со скалы. Я вспомнила тот дикий восторг, который охватил меня в полете. Какую свободу я тогда ощутила. Но тут я посмотрела на лицо мамы, покрытое красными пятнами от злости.
— Привет, мам.
— Не смей мне тут «приветкать». Я жду объяснений.
Я взглянула на Хейза, который замер наготове, словно собирался оттащить нашу мать назад, если та решит ударить. Неужели мы докатились до такого? И почему? Потому что я отказываюсь играть по ее правилам?
Я снова посмотрела на женщину, которая меня вырастила. Я изо всех сил старалась говорить спокойно и ровно.
— Я не обязана перед тобой отчитываться.
— Да черта с два не обязана! Я хочу знать, зачем ты так со мной поступаешь. Как можно быть настолько эгоисткой.
Опять старая песня. Я эгоистичная и жестокая просто потому, что хочу жить так, как нравится мне. Чем громче становился ее голос, тем сильнее давило у меня в груди.
— Это вообще тебя не касается! Дело во мне. В том, чего хочу я. И я не собираюсь извиняться за то, что делает меня счастливой.
— То есть, по-твоему, это нормально, что твоя гибель могла бы разрушить семью? Как у тебя вообще язык поворачивается такое говорить? Мы бы этого не пережили. Ты же помнишь, каково было, когда мы чуть не потеряли Шайло. Знаешь, что это едва не свело меня в могилу. Зачем ты это делаешь?
— Люди умирают каждый день. Инфаркт. Инсульт. Автокатастрофа. Нелепая случайность. Я не стану отказываться от жизни только ради того, чтобы тебе спалось спокойнее. Я не могу жить ради тебя, мам, и ты не должна этого от меня требовать.
Калдер опустил руку мне на shoulder.
— Так, давайте все выдохнем. Никто ведь не хочет наговорить того, о чем потом пожалеет.
Мама резко перевела взгляд на него.
— Ты ведь наверняка ничего об этом не знал. Ты бы не стал так рисковать Берди и Сейдж. И собой бы рисковать не стал.
Желваки на лице Калдера заходили ходуном, и он убрал руку с моего плеча.
Злость внутри меня вспыхнула с новой силой. Она не имеет права так поступать. Не смеет настраивать против меня тех, кто меня поддерживает.
— Рисковать чем? Тем, что их любят и о них заботятся?
— Рисковать потерять тебя! Ты подвергаешь себя опасности без всякой нормальной причины.
— Почему ты зациклилась именно на мне? Хейз рискует собой каждый день, когда надевает значок и берет в руки пистолет. Беккет торчит на передовой в странах, охваченных войной. Но им ты слова против не говоришь.
Мама выпрямилась как струна.
— Это их работа. Они делают это ради других. А ты просто... просто...
— Делаю что-то ради себя? Да как я посмела?
Она умоляюще посмотрела на Калдера.
— Ты должен объяснить ей, почему ей нельзя этим заниматься.