— Идти сможешь?
— Смогу, — хрипло ответила она.
— Двигайся впереди меня. Я тебя подстрахую.
— Хорошо.
Мы пробирались по каменным уступам сквозь заросли кустов. Руки и ноги Хэдли ходили ходуном от накрывшего ее шока, но она не сдавалась. Как только она добралась до верха, знакомые руки подхватили ее и вытащили на дорогу.
Последний рывок — и я тоже оказался наверху. Но я не остановился, пока не растолкал толпу. Пока Хэдли снова не оказалась в моих руках. Я прижал ее к себе, меня самого колотило, я лихорадочно ощупывал ее.
— Ты цела.
— Цела, — заверила она, но голос ее дрожал.
Я обхватил ладонями ее лицо, слезы обжигали глаза.
— Я люблю тебя. Чертовски сильно люблю.
По щекам Хэдли покатились слезы.
— Я думала, что больше никогда тебя не увижу.
Я снова уткнул ее лицом в свою грудь.
— Даже не думай. Теперь ты от меня никуда не денешься.
Она шмыгнула носом.
— Я рада. А то я уже начала привыкать к твоей угрюмой роже.
Сил рассмеяться у меня не нашлось. Я просто крепче сжал ее в объятиях. Я впитывал стук ее сердца о мою грудь и упивался одной-единственной мыслью: она здесь, она дышит, она в моих руках.
44 Хэдли
Все тело ломило так, будто меня засунули в промышленную сушилку и запустили на самой высокой скорости. В каком-то смысле, наверное, так оно и было. По телу пробежала легкая дрожь, когда перед глазами замелькали обрывки воспоминаний. Все висело на волоске. Слишком близко к краю, чтобы я смогла забыть это в ближайшее время.
Сейдж, сидевшая рядом на диване, поправила на мне плед.
— Тебе принести еще чего-нибудь попить?
Я посмотрела на журнальный столик. Там стояли чай, вода и имбирный эль. Я сжала руку Сейдж.
— Все хорошо, Гусенок. Обещаю.
— Твоя голова... — прошептала она.
— Бывало и хуже, когда я падала с велосипеда.
Это не было ложью, но пять швов вдоль линии роста волос еще долго будут напоминать о пережитом кошмаре.
Берди скатилась по лестнице, подбежала к дивану и примостилась с другого бока.
— Как ты сейчас?
— Уже лучше, Берди.
Обезболивающие, которые мне дали в больнице, определенно помогли, но мне не хотелось сидеть сонной, поэтому я выпила самую маленькую дозу.
Она крутила в руках угол пледа, подергивая за торчащую нитку.
— Ты нас ненавидишь?
— Что? С чего ты это взяла?
Боль на лице Берди была почти осязаемой. Ее маленькие пальцы сжались в кулаки, комкая край пледа.
— Я слышала, как папа говорил по телефону. Это не было несчастным случаем. Мама столкнула тебя со скалы.
Сейдж ахнула.
Я на мгновение прикрыла глаза. Мы с Калдером решили, что девочкам лучше сказать, будто это случайность. Наши спасатели достали Джеки со дна ущелья. Она была жива, но сейчас находилась в коме, и врачи не давали никаких прогнозов.
Когда мы рассказали об этом Берди и Сейдж, они расстроились и растерялись. Они переживали за меня. И этот кошмар был им совершенно ни к чему.
— Берди, — прошептала я.
— Нет! Не обманывай меня. Папа всегда врет про маму. Мы имеем право знать правду.
На лестнице послышались шаги.
— Эй, что за крики?
Берди резко повернулась к отцу.
— Расскажи, что происходит на самом деле.
Я посмотрела на Калдера.
— Она слышала твой разговор по телефону.
Калдер тихо выругался сквозь зубы, подошел к дивану и сел рядом с Сейдж.
— Я не хочу, чтобы вы забивали себе этим голову. Это дела взрослых.
— Нет, пап. Это наша мама. — Она покачала головой. — Я даже звать ее так не хочу. Это Джеки. Но мы должны знать. Должны знать, сделала ли она что-то, из-за чего Хэдли нас возненавидит.
Я прижала Берди к себе, не обращая внимания на резкую боль в ребрах.
— Я никогда не смогу вас возненавидеть. То, что сделала Джеки, к вам не имеет вообще никакого отношения.
Другой рукой я обняла Сейдж.
— Вообще никакого. Слышите меня? Я люблю вас обеих с самого вашего рождения.
Я сглотнула подступивший к горлу ком. Во многих смыслах Берди и Сейдж всегда казались мне родными. Я не могла вынести даже мысли о том, что они будут бояться, будто я отвернусь от них.
Плечи Сейдж задрожали.
— Мне так жаль.
— Гусенок. — Я поцеловала ее в макушку. — Ты ни в чем не виновата. Что бы она ни творила, это не твоя вина. Слышишь? Не твоя.
Берди прижалась ко мне еще сильнее, но продолжала смотреть на Калдера.
— Ее посадят в тюрьму?
— Если Джеки придет в себя, то да. Она сядет в тюрьму.