— Вот и хорошо, — буркнула Берди.
Сердце разрывалось от такой боли, какой я еще никогда не чувствовала. Мне было невыносимо жаль этих прекрасных девочек, чью жизнь снова разрушила мать, которая должна была думать о них в первую очередь, но никогда этого не делала.
Калдер пододвинулся ближе и обнял нас всех вместе.
— Мы со всем этим справимся.
— Мы сильные, — шмыгнула носом Сейдж.
— Именно. Мы и не через такое проходили, и всегда выбирались с честью.
Я посмотрела в его красивые темные глаза.
— И у нас есть мы.
Он ни на секунду не отвел взгляда.
— Навсегда.
Калдер тихо, со слабым щелчком, прикрыл за собой дверь.
— Наконец-то уснули.
Обычно мы укладывались гораздо быстрее, но сегодня все затянулось раза в три — знак того, насколько сильно Берди и Сейдж до сих пор были выбиты из колеи. Вечером мы все переоделись в пижамы, пытались отвлечься за просмотром фильма и поеданием брауни, но боль никуда не ушла, она притаилась прямо под кожей.
Я похлопала по постели рядом с собой.
— С ними все будет хорошо. Потребуется время, но они справятся. Берди и Сейдж — одни из самых сильных девчонок, что я знаю.
Калдер осторожно опустился на кровать и придвинулся ко мне вплотную.
— Знаю, но меня бесит, что им вообще приходится быть сильными.
Я убрала волосы с его лба и принялась мягко массировать ему голову.
— Знаю.
На мгновение Калдер прикрыл глаза, отдаваясь моим прикосновениям. Когда он снова посмотрел на меня, в глубине его темных глаз читалось слишком многое — боль, скорбь, дикая усталость.
— Калдер, — прошептала я, прижимаясь к его груди и обнимая его за крепкие бицепсы.
Он привлек меня к себе, крепко зажимая в объятиях.
— Прости меня, Хэдс.
— Тебе не за что просить прощения.
— Она сделала это из-за меня. Не знаю, думала ли она, что, избавившись от тебя, сможет вернуть меня, или у нее просто окончательно сорвало крышу.
— Скорее всего, и то, и другое, но твоей вины тут все равно нет.
Его тело заметно вздрогнуло.
— Ты же могла погибнуть.
— Но я жива. Я здесь, с тобой. — Я запрокинула голову, чтобы заглянуть Калдеру в лицо. — У тебя есть я.
— Правда?
— Телом и душой.
Я потянулась вверх и коснулась своими губами его губ. Я хотела, чтобы этот поцелуй принес ему утешение, но внутри мгновенно вспыхнула искра. Те угли, что всегда тлели в моих костях, оживали каждый раз, стоило Калдеру ко мне прикоснуться.
Его ладонь скользнула под подол моей майки, а его язык переплелся с моим. Я была готова вечность растворяться в том тепле, что разливалось по телу от движения его пальцев по моей коже.
— Нам не стоит этого делать, — прошептал он. — Тебе же больно.
Я крепче вцепилась пальцами в его волосы.
— Мне нужно это почувствовать, Калдер. Напомнить себе, что мы все еще здесь.
Он вглядывался в мое лицо, словно пытался что-то там отыскать. Затем его голова снова опустилась, и он опять накрыл мой рот своим. В его поцелуе чувствовалась сдержанность. Мне хотелось сломать ее, ощутить ту неистовую, отчаянную потребность, которая всегда захлестывала нас, когда мы были вместе.
Я попыталась поджечь этот фитиль, подтолкнуть его, но Калдер не собирался спешить. Ни когда бережно снимал с меня майку и пижамные шорты, ни когда его пальцы ласкали мою кожу.
Его губы спустились по шее к кончикам моей груди.
— Не торопись. — Его рот накрыл мой сосок, и я едва не выгнулась на постели.
— Дай мне время.
Один его палец скользнул внутрь меня, следом второй. Он ласкал, дразнил и изводил.
Моя рука нырнула под его пижамные штаны, нащупывая твердую, горячую плоть. Я вела собственное исследование, внимательно следя за его лицом, чтобы понять, какие движения вызывают у него самую бурную реакцию.
— Хэдли, — простонал он.
— Раз тебе можно играть, то и мне тоже.
Его пальцы внутри меня сжались и провернулись. Из моего горла вырвался тихий стон, и Калдер довольно усмехнулся.
Я слегка прикусила его нижнюю губу.
— Хватит. Я хочу тебя.
Его глаза впились в мои.
— Я весь твой.
— Так докажи.
Больше ему ничего не требовалось. Фланелевые штаны полетели на пол в мгновение ока, и он устроился между моих ног.
— Скажи сразу же, если станет больно.
Я кивнула, обхватывая ногами его бедра. Одну руку я подняла и положила на его слегка колючую щеку.
— Я люблю тебя.
— Сильнее, чем это вообще возможно.
С этими словами он плавно вошел в меня.
В этот раз в нашей близости не было дикой, первобытной страсти. Это было нечто иное. Жар, раздутый из тех самых углей, что жили в нас обоих. Мы двигались как единое целое, открывая для себя то, что было выше простого вожделения и даже выше любви. Что-то, что принадлежало только Калдеру и мне.