Где же он, этот баньян? Грант огляделся, взглянул на фосфоресцирующую стрелку компаса…
Первым добрался до баньяна Клиф — начальник штаба. Убедившись, что ориентир найден, Экс-оу достал из кармана и забросил на дерево, точно серпантин на рождественскую елку, флуоресцирующую белую ленту.
К баньяну один за другим потянулись десантники. Американцы выбросились кучнее, чем вьетнамцы, и потому собрались быстрее. «Красные береты» задержались с выброской по вине своего смалодушничавшего капитана и еще двух-трех горе-парашютистов. Одного пришлось даже снять с дерева, в ветвях которого он запутался.
Однако капитан Грант был доволен десантированием. Пока все шло гладко. В сборе, слава богу, все двадцать четыре десантника. Только двое вывихнули ноги. Грузовые контейнеры благодаря радиобуям и светящейся в темноте маркировке найдены и уже распаковываются. Ему удалось собрать и привести в боевую готовность своих людей за каких-нибудь двадцать минут. А это даже хорошо для маневров, не только в боевой обстановке.
Еще минут десять ушло на распаковку контейнеров.
— Темно, как у негра-шахтера в желудке, — ругался вполголоса Клиф.
Но капитан Грант запретил светить электрофонариками.
— Молодцы, ребята! — шепотом похвалил Грант десантников. — А сейчас — марш-бросок до места базирования! К рассвету мы должны быть там.
Место базирования подобрал все тот же резидент ЦРУ. Оно отвечало всем требованиям: находилось не слишком близко и не слишком далеко от места выброски, имело проточную воду, годилось для круговой обороны, соседствовало с деревней горцев…
Следовали заранее установленным и не раз отрепетированным походным порядком. В головном дозоре — ни стука, ни бряка — скользили лучшие разведчики-следопыты, американцы и вьетнамцы. Один из последних, сын владельца каучуковой плантации, служил проводником: он знал эти места с детства.
Капитан Грант не объявлял привалов, хотя сам нес битком набитый рюкзак, гранаты, автомат, пятьсот патронов. Чтобы ускорить движение, он выделил двух человек в помощь повредившим ноги десантникам.
К рассвету дошли, порядком измученные, до запланированной стоянки на берегу студеного горного ручья с каменистой полянкой. Вокруг стеной стояли в душном тумане зловеще молчавшие джунгли, которые казались здесь совсем другими, нежели там, на востоке.
Раскаленное солнце вынырнуло сразу, вдруг, опалило спящую землю и небосклон, и жизнь тотчас забушевала в заклубившихся паром джунглях, до самого слепящего поднебесья огласив воздух гомоном птиц. Капитан с восторгом оглядывал местность. Гогена бы сюда! Все веселило душу: жаркая цветовая гамма джунглей, радужная палитра тропиков, непрестанный звон цикад, хмельной дух солнечной алхимии в листве.
— Чудесное местечко для медового месяца! — заметил Клиф.
Все столпились у ручья, чтобы утолить жажду.
— Воды без таблеток не пить! — негромко произнес Грант. — Распакуйте прибор для фильтрации воды!
«Береты» расселись вдоль опушки, сбросили тяжелые заплечные мешки, сняли с распаренных плеч ремни автоматов. Над полянкой поплыл запах китайских сигарет — командам запретили брать на задание американское курево. Диверсанты почем зря проклинали чересчур слабый, непривычный китайский табак, купленный ЦРУ в Гонконге.
— Впредь до особого моего приказа, — объявил капитан Грант мастеру-сержанту, — сохранять пятидесятипроцентную готовность.
Мастер-сержант — бывший апаш и наемник полковника де ла Рока, экс-коллаборационист и унтер-офицер французского батальона СС «Карл Великий» на Восточном фронте, позже надевший зеленый берет Иностранного легиона, затем сменивший его на синий берет знаменитой 10-й парашютной дивизии в Алжире, ставший гражданином США после службы в американской армии во время войны в Корее, ныне Джек Уиллард, а в прошлом Жак Вилляр — молча кивнул.
Приказ командира означал, что половина людей могла отдыхать, пока другая половина несла охрану и использовалась для всякого рода заданий. Сев на рюкзак и прислонившись спиной к толстому стволу бамбукового дерева, капитан Грант углубился в изучение карты-километровки, которую он и так уже знал почти наизусть. Но и карта казалась теперь совсем другой, чем вчера. Вчера еще все предстоявшее — полет, прыжок, марш-бросок к базе — казалось делом, в общем-то, нереальным. И вот они на месте, глубоко в тылу противника, а он, Грант, никак не может отделаться от странного чувства нереальности…