В такие минуты действуют автоматически. Грант разослал дозорных по периметру района базирования. В первую очередь надо закрепиться здесь, подыскать самые выгодные места для часовых, обеспечить хотя бы пунктиром круговую оборону, организовать разведку, наблюдение и оповещение, в первые же сутки уточнить полученные от штаба агентурные данные о противнике.
Через три часа капитан поднял отдыхающих, чтобы те сменили дозорных. Сам он продержался только на «пеп-пилз» — бодрящих таблетках. Теперь он мог лечь, оставив за себя передохнувшего Клифа.
— Дьявол бы тебя побрал, Джонни! — пробормотал, зевая во весь рот, Экс-оу. — Ты разбудил меня на самом интересном месте: я как раз приобщал к цивилизации ту косоглазую куколку из «Каприза». Пока тихо?
— Пока — сплошной пикник, Клиф.
Плюхнувшись в приготовленный для него гамак, Грант укрылся частой москитной сеткой и, смежив веки, словно провалился в бездну, как ночью, с парашютом…
Ему приснился глупый, тщеславный сон. Будто стоит он навытяжку в парадной форме в зале Белого дома. На нем зеленый берет с красным шевроном и строенными золотыми стрелами-молниями. (У эсэсовцев тоже был символ — сдвоенные молнии…) И сам президент, знакомый по кинохронике и тысячам фотографий в газетах, прикалывает к его груди под серебряные крылышки десантника высшую награду Америки — «Почетную медаль конгресса»… Капитан Грант безмерно счастлив и горд. Ведь со дня рождения нации только каких-нибудь три тысячи человек получили эту бронзовую звезду на ленте из голубого шелка, всего тридцать воинов удостоились этой награды за всю войну во Вьетнаме!..
— Капитан Грант! — торжественно произносит президент. — Мне, право, жаль, что «Почетная медаль конгресса» дается лишь однажды!..
IV
«Американский народ живет сегодня в стране, которая создала самую убийственную военную машину в мире. Мы живем в обществе, которое учит своих сыновей ремеслу убийц и направляет свои огромные богатства на подавление мужественных людей от Вьетнама до Детройта, борющихся за простое человеческое право быть хозяевами собственной судьбы. Мы, американцы, не имеем права на звание человека, если мы, каждый в отдельности и все вместе, не встанем и не скажем НЕТ смерти и разрушениям».
Поспав всего часа три, капитан встал, чтобы сменить Клифа и проводить на первое важное задание начальника разведки Харди и штаб-сержанта Честэра, начальника подрывной службы и самого бывалого из диверсантов, в ближайшую деревню. Они отправлялись туда вместе с двумя «красными беретами», один из которых был начальником разведки вьетнамской команды ЛЛДБ. Оба владели языком местного племени и расстались с этими горами всего десяток лет назад.
— Пожалуй, весь успех нашего отряда и всей операции в целом, — напутствовал капитан разведчиков, — зависит от наших хороших отношений с туземцами, от того, сумеете ли вы завязать с ними дружбу. Поэтому я и нагрузил вас деньгами и подарками, как капитан Кук своих матросов, когда те шли на встречу с дикарями.
Подарки, конфеты, доллары и деньги… Бойтесь данайцев, дары приносящих… Что-то не то говорит он людям, а от успеха их миссии зависит столь многое!..
— Все будет о’кей, кэп! — оптимистично заверил командира Харди. — Эти гуки не доставят нам хлопот!
Гранта передернуло от слова «гуки». Неужели Харди не понимает, что успех всей операции зависит от превращения злых гуков в добрых чингачгуков — вьетнамских братьев идиллически добрых индейцев Фенимора Купера!
Минут двадцать разглядывал Грант с разных позиций на опушке джунглей рисовые поля, огненно пламенеющий под солнцем алый ковер из головок мака, бамбуковые хижины на сваях со спущенным бамбуковым бревном с насечками вместо ступенек.
В бинокль он разглядел полуголые тела занятых делом селян.
На оперативную базу Грант возвращался в глубокой задумчивости. Позади бесшумно крался его ординарец и телохранитель Мак. Этот техасец гордился тем, что раньше считалось величайшим позором, — индейской кровью в своих жилах. Мак числился первым в команде следопытом.