— Йес, сэр!
Ответная радиограмма штаба поступила через сорок пять минут:
«ЖДИТЕ САМОЛЕТ ДВА ТРИДЦАТЬ ВОСЕМЬ АЗИМУТ ТРИСТА СЕМЬДЕСЯТ ГРАДУСОВ ВЫСОТА ПЯТЬСОТ ФУТОВ ПОЧЕМУ НЕ СООБЩИЛИ ФАМИЛИЮ РАНЕНОГО АМЕРИКАНЦА».
Капитан Грант собрал около своего гамака офицеров: Клифа, Шина и его Экс-оу — первого лейтенанта Дыка.
— Этой ночью, джентльмены, мы проведем операцию «Небесный крючок»!
V
«Какой толк от шариковых бомб, которые мы сбрасываем во Вьетнаме? Они убивают, только попадая в мозг или в сердце. Мертвого похоронит один человек, а за раненым ухаживает до десяти человек, а это затрудняет медицинское обслуживание и ведет к расходу медикаментов. Вопли раненых и непрестанный парад изувеченных сильно влияют на психологию окружающих. Над одной только деревней мы сбросили кроме обычных авиабомб 25 000 таких шариковых бомб».
Капитан Грант лично руководил эксфильтрацией «красного берета» Тхао.
На поляне разложили вынутый из грузового контейнера воздушный шар с тонкой полиэтиленовой оболочкой, наполнили его гелием из баллона. Надутый шар принял форму маленького дирижабля с четырьмя плавниками стабилизатора. На раненого надели специальный комбинезон из плотного материала, на «молниях», с вшитой в него подвесной системой, и шлем, похожий на шлем мотоциклиста. Эластичный нейлоновый трос — таким тросом с гарпуном можно было, пожалуй, вытащить кита — тянулся от подвесной системы к воздушному шару, поднявшемуся на высоту в пятьсот футов.
Время: «Подхват минус десять». Это значит, что самолет с той стороны прилетит ровно через десять минут.
В напряженном ожидании тянулись эти последние минуты.
Грант обшаривал глазами скалы вокруг. Черные скалы, черные джунгли. Оранжевая луна. Пусто. Тихо. Только ящерицы гекко рыдают вокруг. Кругом ни души. А может быть, обманчива эта ночная тишина? Может быть, в джунглях или за скалами затаился враг, и палец врага лежит на спусковом крючке? Молчание. Молчание патрона в патроннике. Молчание поставленной на боевой взвод гранаты…
— Подхват минус пять.
— Подхват минус две минуты.
— Подхват минус одна минута!
Все наготове. Нервы натянуты до предела. Ведь это не просто эксфильтрация раненого. Сегодняшняя операция — проверка прочности и надежности воздушного моста между командой А-345 и «материком».
— Подхват!
А самолет еще не прилетел! Что случилось? Погода вполне летная. Может, сбили?.. Вон он! На юго-востоке послышался двухголосый стрекот авиамоторов. Грант засек курс самолета по компасу. Все точно. Все, как в радиограмме штаба, кроме времени. Эти воздушные коммандосы позволили себе опоздать на одну минуту. Об этом он обязательно доложит штабу. Подобная небрежность нетерпима!
Это был двухмоторный армейский «карибу». В 2.41 он пролетел над скалами. Капитан включил портативный инфракрасный прожектор. И сразу же в разных концах поляны его люди зажгли электрофонарики. Условный сигнал операции: буква «икс» или «конверт» с инфракрасным прожектором в центре.
«Карибу» включил мощный прожектор на остекленном носу. В его ярком свете вспыхнул серебром неподвижный белый шар-дирижабль, ярко заалели два красных вымпела, привязанные к тросу.
Грант и его «береты» смотрели вверх во все глаза. Так прожектор в цирке выхватывает из темноты воздушного гимнаста на трапеции. «Карибу», сбавив скорость, шел прямо на трос. Вот о трос ударился специальный крюк, торчащий из носа самолета. Мгновенно сработал зажим.
Грант направил луч фонарика на раненого. Тхао стоял в каске и комбинезоне, поддерживаемый с двух сторон двумя «красными беретами». Нейлоновый трос натянулся туго, как гитарная струна. И вдруг Тхао, охнув, мягко подскочил на пару футов, а в следующий момент стремительно и круто, как из катапульты, взвился вверх. Так состоялось его вознесение на небеси. Это было поразительное зрелище — человек взлетел ракетой и исчез. Вдали затихал рокот самолета. Моргали крупные, как тропические цветы, звезды. Оранжево лучилась луна.
Время: 2.43.
Погасли фонарики. Мрак и молчание затопили все вокруг.
Раненого уже, наверно, втащили в самолет, как втаскивают в лодку рыбину из моря. Когда взойдет солнце, Тхао будет лежать в госпитальной палате в Ня-Чанге, на лазурном берегу Южно-Китайского моря. Ему крепко повезло, этому Тхао. Ему повезло наверняка больше, чем тем, кто остался в этих диких горах.