Грант вскоре увидел этот яд на листьях и травах. Это была превращенная в пыль жидкость пурпурового цвета. От нее воняло керосином.
Диверсанты шли, подобно ковбоям-грабителям, обмотав нижнюю часть лица грязными платками. На «материке» им говорили, что эти опылители-гербициды не опасны для человека, но, может быть, это была только пропаганда. Отчего тогда дохнут птицы и лягушки?
— А ведь даже Гитлер, — пробормотал Клиф, — не применял газы!..
Они еще не выбрались из мертвой зоны. Не первый день шел здесь отравленный дождь. Пурпуровая смерть не оставила ничего живого. Красавицы пальмы, ставшие уродливыми швабрами, сгнившие на корню махровые цветы. Каждый увядший листик в мельчайших багряных капельках, словно плачут джунгли кровавыми слезами.
Такой мертвой, наверное, была земля на Бикини после испытания ядерного оружия. Начинало казаться, что вся планета — труп…
Внезапно в тишине, заставив всех вздрогнуть и замереть на месте, раздался громоподобный голос, словно глас божий. Он шел явно с неба, этот голос, но если принадлежал он господу богу, то бог предпочитал в этих краях говорить по-вьетнамски.
Потрясенные диверсанты наконец увидели сквозь кроны деревьев самолет с белой звездой. Это был ДС-3. Он летел на высоте три тысячи футов.
Голос извергался из невидимого радиодинамика.
— «Бойцы Вьетконга! — перевел лейтенант Дык, начальник штаба Шина. — Кончайте эту братоубийственную войну! Сдавайтесь!.. Ради своих детей спасайте свою жизнь…»
На привале Клиф подсел к капитану.
— Что у тебя на уме, Джонни? — сказал он со свистом и хрипом. — Если ты ничего не придумал, нам крышка.
Грант принял командование не потому, что рвался в бой. Скорее, он рвался из боя. Он уже давно понял, что им не добраться до своих. И прежде у него была только одна надежда — на рацию. Но перед тем как связаться с командованием, все равно надо было сориентироваться в темно-зеленом океане джунглей.
А именно это и не удавалось Клифу уже много дней.
Прежде нечего было и думать о воздушной эксфильтрации. Ведь их преследовали почти по пятам. Но сейчас, когда они наконец, не веря своему счастью, как будто оторвались от преследователей, надо было во что бы то ни стало связаться с Центром.
— Сможешь ты починить рацию? — спросил Грант Мэтьюза, который колдовал над радиопередатчиком.
— Не знаю, смогу ли, — виновато ответил радист. — И ведь батареи совсем скисли. А два запасных комплекта потеряны. Те, кто нес их, убиты.
— Надо починить! — чуть не взвыл Грант. — Надо связаться! Два радиосеанса! Только два!
— Давайте попробуем связаться сегодня же! — оживился Клиф. — Иначе питание совсем сядет.
— Но сегодня нельзя, — простонал Грант. — Я еще не сориентировался. Понимаешь ты это или нет?!
— Я ничего не могу гарантировать, — сказал пожимая плечами, Мэтьюз таким топом, будто отвечал докучливому клиенту в своей радиомастерской в Гаване.
— Посмотри-ка на карту, Джонни! — сказал Клиф, раскрывая заплесневевший в джунглях планшет. — Неужели впереди нет ни одного ручейка?!
— Ты эту карту знаешь так же хорошо, как и я, — устало проговорил в ответ капитан. — Я не Моисей и не Христос. Моя карта ничуть не отличается от твоей. Ты отлично знаешь, что до следующей реки осталось не менее двух суток пути!
— Еще несколько часов этого сухого закона, и мы все протянем ноги! Я изойду по́том, как беременная монашка перед исповедью! Вот что! Надо перерыть все рюкзаки. Может, найдем что-нибудь… Проклятье! Жевательную резину и ту всю сжевали!..
Перерыли все до дна и ничего не нашли.
— Годдэм ит ту хэлл! — свирепо выругался Клиф. — Воды нет ни капли, а пакетики липтоновского чая остались! Зеленый? Терпеть не могу… К дьяволу!
С этими словами он в сердцах швырнул полупрозрачные пакетики «липтон» в оплетенный лианами сухостой.
Грант тупо взглянул на Клифа. Чай? «Липтон»? Липтоновский чай?
Он вскочил на ноги.
— Что ты наделал? — едва не зарыдал он. — Чай! Да чай — это танин! Ничто так не утоляет жажду, как танин!
— Что толку от сухого чая! — слабо тявкнул Клиф.
Грант бросился в заросли, нагнулся, стал шарить в траве.
— Чай медленно всасывается в кишечнике! — выкрикивал Грант. — Снижает потливость! Танин — лучший возбудитель секреции слюны! Вот, вот! Один пакетик!.. Разве ты не помнишь?! Нас же в Брагге учили! Боже мой! Да это зеленый чай! Вьетнамский! Зеленый чай содержит в три раза больше танина, чем черный!
— Но ведь он сухой! — усомнился Клиф, тоже шаря лихорадочно в траве.