С этим предложением майор Мидлтон пошел к командующему 5-й группой специальных войск США во Вьетнаме полковнику Роэлту.
Полковник Роэлт предусмотрительно позволил в Сайгон резиденту ЦРУ. Выслушав Роэлта, резидент ответил довольно двусмысленно:
— Данных против этого агента у нас нет, но поскольку он, по-видимому, «засвечен», у вас не остается выбора.
Подумав, он прибавил:
— Соблюдайте максимальную осторожность.
Майора Крю насторожила такая необычная нерешительность резидента, хотя он понимал, что их разговор наверняка подслушивала своя же военная контрразведка.
— Что-то они там осторожничают, полковник, — сказал он Роэлту. — Им этот вьетнамец не нужен. Нам тоже. Может быть, лучше передать его союзникам? Воюют они скверно, зато со своими расправляются мастерски. Пусть таскают за нас каштаны из огня.
— Ни в коем случае, Крю! — отрезал Роэлт. — Вам прекрасно известно, что мы можем делиться с союзниками выигрышем, но свои карты показывать им не имеем нрава. Они не должны знать о наших операциях на границе Камбоджи и Лаоса и внутри этих стран. Этого гука нам надо убрать самим.
Дело было поручено капитану Мараско. Тот, большой выдумщик, предложил:
— Сбросим мистера Чиена в море с вертолета! В нашей 14-й авиабригаде особого назначения ребята надежные.
Но майор Крю сухо ответил:
— Будет слишком много брызг. Воспользуетесь нашим катером.
Медики всадили Чиену в вену сильный наркотик. Он и без того был почти готов после десяти дней допросов и пыток.
И вот вечером в пятницу 20 июня 1969 года к пирсу в заливе Ня-Чанга подкатил «Ноев ковчег» — оливкового цвета бронетранспортер с белой звездой и буквами ЮСАСФВ — специальные войска армии Соединенных Штатов во Вьетнаме.
Вылезая из кабины, капитан Мараско с подозрением взглянул на сержанта Смита: что-то этот тип слишком много потеет, глаза бегают — струсил, что ли?
— Ты останешься здесь, сержант, — сказал капитан. — Подождешь, пока мы вернемся.
Двое ехавших в кузове «зеленых беретов» быстро перетащили бесчувственное тело вьетнамца на причаленный к пирсу катер, где их уже ждал прибывший на пристань немного раньше первый лейтенант Клиф Даллас Шерман.
Отошли на несколько миль от берега. В тишине гулко стучал мотор катера. Море было гладким, как зеркало. На берегу под черными пальмами смутно белели виллы, виднелись бетонные корпуса базы «зеленых беретов». Вдали возвышался величественный горный хребет.
Клиф стоял на палубе и невольно любовался панорамой берега, параболами островов, лодками с косо поставленными мачтами. Великолепный морской вид портили лишь хищные силуэты военных кораблей да маслянисто-темный дым из их труб, закоптивший прозрачные дали Южно-Китайского моря.
Клиф поднял к глазам двенадцатикратный бинокль. На обычно людном берегу было пустынно. Опустело небольшое зеленое поле, на котором офицеры играли в гольф, обезлюдел золотой пляж со столиками под большими зонтами из пальмовых листьев. Только на пристани еще работали грузчики да по шоссе за пристанью сновали сине-зеленые грузовики военно-морской пехоты.
— Как на берегу — тихо? — деловито спросил капитан Мараско.
— Похоже на Майами или Атлантик-сити, — зевая, ответил Клиф. — Докеры еще работают, но без бинокля им не увидеть нас.
— Отойдем подальше, — решил капитан Мараско. — Спешить некуда. Надо, чтобы комар носа не подточил.
Клиф кивнул, закуривая.
Мараско пнул тело Чиена носком ботинка. Тело было мягким и податливым. Чиен порядком надоел Клифу — именно Клиф по приказу Роэлта арестовал Чиена в Сайгоне и доставил его в Ня-Чанг. Дело нехитрое, зато выгодное. Даст бог, обернется оно медалью или производством в капитаны.
— Кстати, Клиф, ты слыхал, — спросил капитан, — что случилось с тем гуком, которого вы с Грантом перебросили к нам с помощью «небесного крючка»?
— С уездным начальником? Не интересовался.
— Мы хотели его уговорить выступить по радио с обращением к Вьетконгу, но у гука оказалось слишком слабое сердце. Представляешь, его хватил инфаркт!
— Глубина сто пятьдесят футов, сэр! — донесся голос из рубки.
Штаб-сержант Бойл тем временем надел на тело Чиена две пары тяжелых дисков от автомобильных колес, скрепил ободья цепью. Чиен застонал. Штаб-сержант деловито тюкнул его рукоятью кольта по темени. Капитан Мараско бросил за борт недокуренную сигарету. А вдруг Чиен придет в себя и выскользнет из ободьев? Он достал из кобуры изящный револьвер. Такие бесшумные револьверики называют в Штатах «джелоси ганз» — «револьверы ревности», потому что обычно ими пользуются ревнивые жены, мстя неверным супругам.