Клиф кивнул четырем летчикам вертолета, одетым в одинаковые серо-голубые нейлоновые комбинезоны.
— Эй, Чиен! Не отставай, парень! — крикнул он поспешавшему за ним тщедушному на вид вьетнамцу в мягкой маскировочной шляпе и «черной пижаме», с портативной рацией, висевшей у него на боку. — И эту сонную муху, — сказал Клиф летчикам, — наши хотят послать в тыл Вьетконга! Нет, от Чиена толку не жди!
— Чиен Тхай Кхак, — с церемонным поклоном представился мнимый вьетнамец.
— Эй, дядя! Что это за рация у тебя? — спросил радист вертолета.
— Это новая коротковолновая AN/GRC, — ответил за вьетнамца Клиф. — Специально сконструирована для тропиков. С переносной надувной антенной высотой в восемьдесят метров. Чиен, ребята, плохо говорит по-английски.
Вскоре вертолет взмыл вверх и взял курс на Сайгон. В кабине горели тусклым светом синие плафоны. На пульте управления вспыхивали красные огоньки. Клиф прильнул к овальному иллюминатору.
Сразу же за аэродромом потянулась выжженная напалмом и фосфорными бомбами, изрытая кратерами фугасок закоптело красная земля Вьетнама. Одного взгляда на эту искалеченную землю было достаточно, чтобы понять, что именно подразумевали летчики, говоря о «кратеризации», «лунаризации» вьетнамской земли, казавшейся сверху мертвой и безлюдной, как Луна. Три с половиной миллиона воронок. Даже Клифу подумалось: «А что, если такой станет вся планета?!» И холодно и зябко стало ему в душной, пропахшей горючим, машинным маслом и сигаретным дымом кабине.
Вертолет не пробыл в воздухе и часа, как старший пилот в массивном белом шлемофоне услышал в наушниках на фоне приглушенной джазовой музыки:
— «Пэрис контрол»! — Это заговорила станция управления полетами в Сайгоне. — Прямо по вашему курсу Ви-Си напали на поезд. Повторяю: вьетконговцы напали на поезд. Наша авиация оказывает поезду воздушную поддержку. Предлагаем облет слева со стороны моря. Как меня поняли? Прием…
— Эй, ребята! — крикнул старший пилот. — Все к иллюминаторам! Бесплатное представление! Боевик: «Большое ограбление поезда»! Вьетконговцы напали на наш поезд!
И Клиф, и лже-Чиен, и все одиннадцать человек в вертолете сгрудились у иллюминаторов и у дверных проемов, где сидели пулеметчики.
— Ви-Си взяли поезд на абордаж! — по-японски крикнул лже-Чиен.
— Заткнись, Чиен! — рявкнул Клиф, видя, что японец вышел из своей роли.
Но никто из взбудораженных зрителей не обратил на Клифа и японца никакого внимания.
Над поездом, остановленным взрывом партизанской мины, из распоротого котла паровоза клубами валил белый пар, — осами на пулевой высоте летали три «мохока», но им пока не по кому было вести огонь: вьетконговцы, видно, ворвались уже в вагоны и делали там свое дело. Летчики ждали, пока партизаны кинутся с трофеями в лесистые предгорья.
Засада! Наверное, девять десятых всех убитых во Вьетнаме американцев и их союзников пали во время засад. Трофеи, захваченные в засадах, составили основной арсенал вооружения Вьетконга. Партизаны нападают на поезда, войсковые и грузовые автоколонны и пешие подразделения. Когда солдаты сайгонской армии едут поездом в отпуск, они стараются переодеться в штатское и при первом сигнале опасности норовят выкинуть в открытое окно свои солдатские книжки и опознавательные медальоны.
Похожие на муравьев, черные человечки внизу начали таскать белые ящики в джунгли. «Мохоки» охотились за ними, бросаясь, словно кондоры, на муравьев. На расстоянии все это походило на забавную игру. И такой вьетнамская война кажется многим телезрителям Америки…
— Дай-ка я чесану по ним! — азартно вскричал один из пулеметчиков. Но было уже поздно. Поезд остался позади.
— Представление окончено! — крикнул старший пилот.
Все расселись по местам. Японец сел прямо на дюралевый пол.
— Тактика засад — это тактика трусов и бандитов! — взволнованно выпалил какой-то интендант, впервые, пусть издали, понюхавший пороху.
— Бычье дерьмо! — непочтительно отозвался лейтенант с забинтованной рукой на перевязи. — То же самое говорили англичане-красномундирники во время войны за независимость, когда наши деды лупили их из засад.
Клиф покосился на лейтенанта — не «мирник», не «вьетник» ли?
Возобновился обычный вертолетный разговор. Армейский капеллан рассказал, что слышал, будто вьетконговцам удалось сбить вертолет мелкокалиберной пулей чуть ли не из охотничьего дробовика.
— Это что! — вмешался один из пулеметчиков, сидевший у настежь открытой двери. — Однажды наш вертолет вьетконговцы сбили стрелой из лука-самострела. Вам не приходилось их видеть? Я отослал такой лук сыну в Штаты. Длина всего два с половиной фута, а натяжение будь здоров — не меньше ста фунтов. Стрелы коротенькие, из бамбука, с оперением из пальмовых листьев. Пробивная сила больше, чем у стрел, выпущенных из наших лучших спортивных луков марки «Хойт». Если в зад тебе воткнется такая стрела, смазанная ядом, вроде кураре, — пиши пропало!