— Мне вспоминается нашумевшее дело поляка Онуфрейчика, который в 1955 году был признан виновным в убийстве другого выходца из Польши — Станислава Сикута. Труп Сикута так и не был найден, а Онуфрейчик не признавался в убийстве. Однако на основе весьма убедительных данных, не допускавших никакой другой рациональной гипотезы, кроме гипотезы убийства, Онуфрейчик был приговорен к смерти.
— Неужели, мистер Ротблат? — растерянно пробормотал полковник Роэлт.
— Именно так. Но Онуфрейчик подал апелляцию, а его защитник использовал факт отсутствия трупа убитого и добился смягчения наказания до пожизненного заключения.
— Ничего себе смягчение!
— Мы будем бороться, — успокоил его адвокат. — Даже если сержант Элвин Смит станет свидетелем обвинения, то его позиция сильно ослаблена тем, что он одновременно является одним из обвиняемых по этому делу. Главная надежда на ЦРУ, на правительство, на то, что там, наверху, одумаются, сговорятся и не станут выставлять напоказ наши язвы…
— Благодарю вас, мистер Ротблат, за исчерпывающую справку, — выпрямившись, сухо проговорил полковник. — Все же мне кажется, что в интересующем нас аспекте военное право должно существенно отличаться от гражданского. Что ни говори, а солдата, исполняющего приказ, нельзя сравнивать с обыкновенным гражданским убийцей.
— Вполне согласен с вами, — сказал Ротблат. — Если мыслить военными категориями, вы совершили подвиг, обезвредив врага.
— И последний вопрос, — заговорил полковник. — Отпустят ли меня под залог и какова будет сумма этого залога?
— К сожалению, — объяснил адвокат, — в армии нет законов о неприкосновенности личности, нет права быть судимым судом присяжных и права быть отпущенным под залог.
— Но наша конституция?!.
— На армию не распространяется.
Скандал разгорался с каждым днем. Руководство ЦРУ взывало к секретности, к «интересам национальной безопасности». Но генерал Абрамс уперся, грозил отставкой, не желая понять, что, марая «зеленые береты», он марает и армию, чернит звездно-полосатое знамя.
События разворачивались, словно в захватывающем детективном романе: военные следователи вели почти непрерывные допросы полковника Роэлта и семи других арестованных, в гавани Ня-Чанга водолазы и аквалангисты прочесывали морское дно. На базе шла чистка командного состава тех самых «зеленых беретов», которых еще недавно осыпали наградами.
Шестого августа, действуя по прямому указанию генерала Крэйтона Абрамса, его заместитель генерал-майор Джордж Лафайет Мэбри-младший подписал обвинительный акт, согласно которому армия США официально обвиняла полковника Роэлта и его людей в предумышленном убийстве вьетнамского гражданина.
— Я и сам не верил, что этому делу дадут ход, — обескураженно заявил Ротблат заметно сникшему Роэлту. — Я считал, что судить вас будут лишь по подозрению в убийстве. В Сайгоне ходят самые нелепые слухи. Одни говорят, будто Чиен был посредником в мирных переговорах, другие уверяют, что он действовал по заданию сайгонского правительства и был в нем «большим бананом», чуть ли не офицером их генерального штаба. Сайгонское правительство, однако, официально заявило, что дело Чиена его не касается. Как видно, ваши друзья в ЦРУ не дремлют.
— Не дремлют?! — воскликнул Роэлт. — Ума не приложу, о чем они там думают, в Лэнгли! И Пентагон тоже хорош!.. Чума на оба ваши дома!.. Не могу поверить, что они хотят нас сделать козлами отпущения! Если мы, «зеленые береты», убиваем, то в этих убийствах есть смысл, они оправданы логикой борьбы, а как оправдать бессмысленные зверства армейских солдафонов, которые истребляют целые деревни вьетнамцев?! Кто не знает, что в марте прошлого года армейцы, проводя операцию «Найди и уничтожь», ухлопали шестьсот женщин, детей и стариков в деревне Сонгми! Почему нашим летчикам и артиллеристам позволено убивать гуков тысячами, а нас хотят судить за одного паршивого гука?
Роэлт в волнении ходил из угла в угол.
— А кто во Вьетнаме не знает, какие фокусы здесь выкидывал полковник Джордж Паттон?!
— Третий сын знаменитого генерала Паттона? — заинтересовался адвокат.
— Он самый! Хлыщ и позер! Командовал 11-м танковым полком, и все знали его девиз: «Найдите ублюдков и превратите их в гору трупов!» Сколько деревень он выпотрошил тут! «Девяносто процентов гуков убить, десять умиротворить!» — еще один его девиз. И разве его наказали? Как бы не так! Перед отъездом из Вьетнама он сфотографировался с только что полученным «Орденом мира» на груди. «Орденом мира»! Вы слышите? …И с черепом убитого вьетнамца в руке. Да что там говорить!