Она хотела что-то сказать, но только посмотрела на него.
— Правильно или неправильно, — сказал он. — Черт возьми, я же убийца. Как же мы сравняемся? Я сын богатого купца, а ты циркачка из Котла. Однако, у меня есть ответ: мы уже сравнялись во всем, чему ты учила меня, когда говорила, как откидывать голову, прижимать подбородок и катиться. И мы можем быть равными и теперь. Вот так, — он взял ее за руку, — и так, — он откусил от плода.
Она слегка пожала ему руку.
— Да. Только насчет неравенства я хорошо знаю. Помнишь, мы были в поместье Петры, прежде чем вернуться в Торон? Я очень долго чувствовала себя неловко из-за всяких дурацких мелочей: как пользоваться вилкой, когда встать и когда сесть, и прочее. Когда ты пытался прекратить войну, глупо было думать о таких вещах, но я все-таки думала. Вероятно, поэтому я проводила так много времени с Тилом. Хоть он и с материка, но в этом смысле он был более похож на меня. Мы могли бы идти вместе. — Она коснулась ожерелья из раковин. — Но теперь он умер, убит на войне. Так что мне делать?
— Ты любила его?
Алтер опустила голову.
— Я очень любила его. Но он умер.
— Что ты собираешься делать? — помолчав, спросил Джон.
— Учиться. Ты можешь учить меня. Считай, что это взаимообмен.
Они оба рассмеялись.
Это было довольно крепкое строение среди множества досчатых лачуг. Дойдя до двери, Алтер сказала:
— Надеюсь, это путешествие не обернется… — она шагнула вперед и остановилась.
Стоящая за стойкой женщина с пурпурным родимым пятном подняла глаза, отшатнулась и раскрыла рот. Алтер схватила Джона за руку и потащила вперед.
— Тетя Рэра!
Женщина выскочила из-за стойки, вытирая фартуком руки. Алтер обняла ее за плечи.
— Тетя Рэра!
— Ох, Алтер… Какими судьбами… Откуда… — Она улыбалась, но по щекам ее текли слезы. — Ты вернулась ко мне!
Люди в таверне, в основном в военной форме, подняли глаза.
— Тетя Рэра, ты, значит, работаешь здесь?
— Работаю? Я владелица. Я получила лицензию. В самом деле получила. Ох, Алтер, я так искала тебя!
— Я тоже тебя искала, но старая гостиница Джерина была разгромлена.
— Знаю. Я некоторое время работала помощницей медсестры в Медицинском Центре. Я обыскала все цирки, приезжавшие в город.
— Я стала работать там только несколько месяцев назад.
— Понятно! Как раз, когда я перестала искать. — Она смахнула слезы. — Я так рада видеть тебя, Алтер, так рада! — Они снова обнялись.
— Тетя Рэра, — сказала Алтер, вытирая слезы. — Я хочу поговорить с тобой. Но поможешь ли ты мне? Я хочу узнать о человеке, который жил здесь.
— Конечно-конечно, — сказала Рэра, и тут впервые увидела Джона. — Молодой человек, последите здесь, пока я пойду и поговорю минуту с племянницей.
— Ох, тетя Рэра, — спохватилась Алтер, — это Джон Кошер, мой друг.
— Рада познакомиться, — поклонилась Рэра. — Вы просто приглядывайте за всеми, не допускайте скандалов, и не выпускайте никого без оплаты. Хотя, не похоже, чтобы кто-нибудь ушел вообще. — Она повернулась к задней комнате, держа Алтер за руку. — Налейте себе, если хотите. Наливайте всем! — И она заторопилась, таща Алтер за руку.
Ухмыляясь, Джон подошел к стойке, налил себе и сел неподалеку от солдата. Тот взглянул на него, коротко кивнул и снова опустил глаза. Сильная реакция Джона на встречу Алтер с теткой сделала его экспансивным, и он обратился к солдату:
— Похоже, что вы, ребята, сидите здесь весь вечер. Что вы делаете?
— Я напиваюсь, — солдат поднял кружку с зеленоватой жидкостью. Джон вдруг почувствовал, что в мозгу солдата что-то происходит, и он прислушался к тону, каким тот говорил: — Я делаю неуклюжую попытку спрятаться в кружке. — Вокруг него стояло множество пустых кружек.
— Почему? — спросил Джон, стараясь соотнести этот цинизм с собственным добрым ощущением.
Солдат повернулся и Джон увидел его эмблему: капитан психологического корпуса. После Момента многие сняли свои эмблемы, так же, как униформу.
— Видите ли, — продолжал офицер чуточку пьяным голосом, — я из тех, кто знал о войне, кто планировал ее, вычислял лучший способ ее ведения. Как и вы, горожане. Рад пожать вам руку, — однако, он не протянул руки и снова вернулся к своей выпивке.
Обычно Джон не пытался любопытствовать, если человек не был расположен к беседе. Но сейчас он сам был в необычном состоянии.
— Знаете, — сказал он, — я не был в армии, но у меня впечатление, что из-за этого я что-то упустил. Кроме всего прочего, это, по-моему, опыт, который делает из мальчика мужчину.