— Что с крылом Совета? — спросил Лит, когда они начали спускаться по следующей лестнице.
— Думаю, его бомбили в первую очередь, иначе мы были бы уже мертвыми. Идем отсюда, — они вышли на верхний балкон тронного зала.
— Петра! — Лит подошел к перилам и указал вниз, в зал. Горела всего одна лампа в конце зала. По залу шли люди.
Петра тоже подошла к перилам.
— Что они делают, Петра? Кто они?
Она нажала рукой на его плечо. Он пригнулся.
— Так быстро… — прошептала она. — Они уже здесь… так быстро…
— Кто они?
— Смотри.
Люди внизу с удивлением оглядываясь по сторонам, грабили. Один подбежал к окну, сдернул штору и обернул ее вокруг талии. Другой остановился перед драгоценной инкрустацией на стене и стал ножом выламывать ее. Третий схватил что-то с пьедестала, на котором стояло несколько исторических статуэток, и поспешно спрятал за пазуху.
— Грабители, мародеры, вандалы, — прошептала Петра. — Неды!
Из дальнего входа в зал вошли еще трое: два старика и женщина. Их одежда была настолько же богата, насколько бедна у вандалов, но такая же рваная, пыльная, обугленная.
— Это члены Совета, — прошептал Лит. — Наверное, они бежали из крыла Совета.
Трое и вандалы секунду смотрели друг на друга. Затем человек со шторой шагнул вперед.
— Что вы тут делаете? — спросил он.
Оцепеневшие советники только теснее сдвинулись.
Говоривший, ободренный их молчанием, закричал:
— Вам тут нечего делать! Вы не убережете от народа то, что по праву принадлежит ему!
Советники растерянно покачали головами. Советник Тила нервно подняла руку к ожерелью из морских агатов. Советник Риллум ощупывал конец своего золотого пояса.
— Мы только хотели выйти из… — начал советник Сервин, собравшись с духом.
— Не выпускайте их! — закричал вандал. — Они разболтают! Не выпускайте!
И все разом кинулись на испуганное трио.
Затем один мужчина взмахнул в воздухе золотым поясом, а женщина подбежала к двери с ожерельем в руке.
Петра крепко сжала плечо Лита.
— Ох, Лит, неужели… нет, не может быть!
— Петра, ты, наверное, была права насчет аристократии. Может, это к лучшему, что она…
Петра резко повернулась к нему.
— Аристократия! В лучшем случае, это саргассы для всякого больного общества. Само его название требует его собственной смерти. Но она, по крайней мере, имела достоинство аплодировать собственному приказу о казни. — Она снова повернулась к перилам и заглянула вниз, где уже не было никого, кроме трех тел у подножия трона. — Но эти… нет, эти не такие… — она отвернулась.
— Даже в народе теперь исчезло всякое благородство.
— В лесу сказали бы, что исчезла всякая гистозентность.
Герцогиня вопросительно взглянула на Лита.
— Исчезло все человеческое, — перевел Лит.
Позади них раздались шаги.
— Они здесь. Это наверняка король!
Они не оглянулись, сбежали с балкона вниз и свернули в лабиринт коридоров.
— Мы их поймаем! Это всего лишь баба и хромой мальчишка!
Но их не поймали. Они знали дворцовый лабиринт, а грабители — нет. Наконец, они остановились в глубине маленького парка позади дворца.
— Теперь ты иди за мной! — вдруг прошептал мальчик.
— Куда?
Но он уже шел вперед, и она последовала за ним. Через дверь по мостику, под арку. Они шли вдоль стены авеню Устриц. Когда они дошли до домов-муравейников, она опять спросила:
— Куда мы идем? — и взглянула назад, где между шпилями города мелькали языки пламени.
— Идем! — он крепко взял ее за плечо. — Мы ничего уже не можем сделать, Петра. Прошу тебя, идем!
И они пошли.
Город охватила паника. Люди выскакивали из своих домов, иные забирались на крыши, чтобы наблюдать за зрелищем. Войска боролись с пожарами, бушевавшими в центре города. На улицах стоял хаос, пользуясь всеобщим замешательством, Лит и Петра незаметно достигли набережной.
— Лит, куда мы идем? — в третий раз выкрикнула Петра и оглянулась на башни. — Эркор до сих пор где-то во дворце. Джон и Алтер пытаются попасть в Тилфар…
— …а ты ничего не можешь сделать, — закончил он за нее. — Пошли.
— Куда?
— К судам, Петра. Возьмем судно и отчалим. Здесь больше ничего нельзя сделать. И я так хочу! Если здесь нет ничего, что ты хотела бы сделать, то хоть раздели мое желание.
Впереди появилась группа оборванцев, и кто-то закричал: