Мужчина шагнул вперед. Кожа цвета королевского винограда, большеголовый, полнолицый.
— Я хочу.
Когда он говорил, было видно, как мускулы перекатываются под кожей его лица, челюстей и голого черепа.
— Один или с товарищем?
Еще один человек вышел из толпы. Его плоть просвечивала, как пена. Его волосы были подобны белой шерсти. Одного взгляда было достаточно, чтобы заметить сходство вышедших. Та же линия уголков толстых губ, та же чуть вздернутая верхняя губа, те же очертания выступающих скул. Близнецы. Второй человек повернул голову и Мышонок увидел мигающие розовые глаза, подернутые серебристой поволокой.
Альбинос положил свою тяжелую руку — мешок мускулов, суставов и изуродованных работой пальцев, и переплетенных до локтя толстыми мертвенно-бледными венами — на плечо брата.
— Мы отправимся вместе.
Их голоса, их манера растягивать слова — все было абсолютно одинаковым.
— Вы двое! — фон Рей обратился к близнецам. — Ваши имена!
— Это Айдас, — ответил альбинос и опять положил руку на руку брата.
— …а это Линчес.
— А что сказали бы ваши враги, если бы я спросил их о вас?
Черный близнец пожал плечами.
— Только Линчес…
— …и Айдас.
— Ты? — фон Рей кивнул Мышонку.
— Вы можете звать меня Мышонком, если вы мой друг, а если враг мое имя вам знать не обязательно.
Желтые глаза фон Рея полузакрылись, когда он посмотрел на высокого.
— Катин Кроуфорд, — для Катина его собственный волюнтаризм был большой неожиданностью. — Когда мои враги скажут мне, как они меня называют, я сообщу вам, капитан фон Рей.
— Мы отправляемся в долгий путь, — произнес фон Рей, — и вы встретитесь с врагами, о которых вы не слыхали. Ваши конкуренты — Принс и Руби Ред. Мы отправимся на грузовом корабле. Туда — пустыми, обратно — если все будет в порядке — с полным грузом. Я хочу, чтобы вы знали: ранее были попытки предприняты. Две попытки. Одна плохо началась. В другой раз я был в двух шагах от цели. Но эти шаги показались слишком большими кое-кому из моего экипажа. На этот раз я намерен стартовать, взять груз и вернуться.
— Куда мы будем лететь? — спросил Себастьян. Зверь на его плече переступил с лапы на лапу и взмахнул крыльями, чтобы сохранить равновесие. Размах его крыльев был около семи футов. — И что об обратном пути, капитан?
Фон Рей поднял голову к небу, словно надеялся разглядеть цель своего путешествия. Потом он медленно опустил ее.
— На обратном пути…
У Мышонка вдруг появилось странное ощущение, что кожа у него на шее, под затылком, отстала от мяса и кто-то, забавляясь, сдвигает ее тонким прутиком.
— Где-то на обратном пути, — сказал фон Рей, — будет Нова.
Страх?
Мышонок бросил взгляд на небо и увидел вместо звезд большие глаза Дэна.
Катин всегда благополучно выкарабкивался из многочисленных дыр многочисленных лун, но теперь он стоял, прикрыв глаза, а в нижней части живота у него медленно сжималось солнце.
«Это был уже настоящий страх», — подумал Мышонок. — «Словно зверь, бьющийся о грудную клетку, стремящийся вырваться на волю».
«Это начало миллиона путешествий», — мелькнуло в голове у Катина. — «Впрочем, можно ли назвать их полет путешествием, если они будут передвигаться не пешком».
— Мы должны добраться до огненного края взорвавшегося солнца. Вся нова — это стремительно расширяющееся скрученное пространство. Мы должны добраться до края этого хаоса и принести пригоршню пламени. И постараться не зевать. Там, куда мы пойдем, законов не существует.
— Какие законы вы имеете в виду? — спросил Катин. — Законы человеческие, или законы природы?
Фон Рей помедлил.
— И те, и другие.
Мышонок потянул кожаный ремень, идущий через плечо и уложил сиринкс в футляр.
— Это гонки, — сказал фон Рей. — Повторяю еще раз. Принс и Руби Ред — наши противники. Человеческих законов, с помощью которых я мог бы их придержать, не существует. Тем более, когда мы будем возле новы.
Мышонок тряхнул головой, откидывая упавшие на глаза волосы.
— Путешествие будет рискованным, а, капитан? — мускулы его круглого лица дернулись, задрожали и застыли в усмешке, сдерживая дрожь. Руки его внутри футляра потянулись к мозаике сиринса. — Настоящее рискованное путешествие. — Его глухой голос дрогнул. — Я могу играть про это путешествие. — Голос его опять дрогнул.