Раздались общие крики одобрения.
— Мой план… понимаете, он не совсем мой, это лишь малая часть великого плана. Мой план — похитить принца Лита из дворца. Это та часть, которую должны выполнить мы. Вы со мной, друзья?
Поднялся крик. Кто-то у стойки затеял драку. Голос Джерина пробился сквозь шум, заставив его на несколько секунд утихнуть, и перешел в затихающий шепот:
— Вы должны быть со мной! Сегодня ночью! Я… Я так планировал.
Тил нахмурился, а Алтер покачала головой Старик закрыл глаза. Рэра встала рядом с ним.
— Ты сам заболеешь от этого крика. Давай, я отведу тебя наверх, в твою комнату.
Когда она повернула старика к лестнице, гигант со шрамом встал, пристально поглядел на Джерина и осушил свой стакан. Джерин кивнул, тяжело вздохнул и позволил Рэре вести его. Тил и Алтер смотрели ему вслед. Пьющие снова зашумели.
ГЛАВА 3
Она сделала запись в блокноте и взяла жемчужную застежку, которой скрепляла плечи своего белого платья.
— Мэм, я причешу вас? — спросила горничная.
— Одну секунду. — Кли повернулась к интегральным таблицам, определила дифференциал субкосинуса А плюс В и перенесла его в блокнот. — Можешь начинать. — Она отодвинулась в гамаке и подняла с шеи темную массу волос.
Горничная взяла это эбеновое богатство и потянулась к концу серебряной цепочки с нанизанными через каждые полтора дюйма жемчужинами.
— Мэм, что вы там рисуете?
— Надеюсь установить инверсию субтригонометричееких функций. Мой учитель в университете открыл непрерывные функции, но никто еще не доходил до обратных.
Горничная вплела цепочку и воткнула гребень в каскад волос, упавших на плечо Кли.
— А… а что вы будете делать с ними, когда найдёте?
— Да-а, — сказала Кли, — действительно, они будут совершенно бесполезны. Когда-нибудь мы найдем им применение, но пока они бесполезны. Но интересны.
— Наклоните голову чуть влево, мэм. Вы будете выглядеть превосходно. — Пальцы ловко сделали волну в волосах. — Прямо замечательно.
— Надеюсь, что Тумар придет. Без него будет скучно.
— Но ведь король приедет, — сказала горничная. — Я сама видела карточку его согласия.
— Мой отец будет радоваться этому больше, чем я. Мой брат ходил в школу вместе с королем до… до коронации Его Величества.
— Удивительно! — сказала горничная. — Подумать только! Они дружили!
Кли пожала плечами.
— Мэм, вы видели бальный зал? А все закуски из рыбы. Знаете, это самая мелкая из тех, что выращивает ваш отец.
— Знаю, — улыбнулась Кли. — Не думаю, что я когда-нибудь съем в своей жизни хоть одну папину рыбу. Это прямо ужасно. Но считается, что она очень хорошая.
— Очень хорошая, мэм, очень. Ваш отец замечательный человек. Он выращивает такую хорошую, крупную рыбу. Но правда ведь, она чем-то отличается от той, что привозят с побережья. Я пробовала, так что знаю.
— А в чем разница? — спросила Кли.
Горничная задумалась:
— Не знаю, мэм. Но каждый скажет, что разница есть.
Замок на парадной двери помнил отпечаток его большого пальца. В этот момент Джон говорил:
— Пока ты был прав. Да, я верил тебе. Выбора у меня немного. — Он был в кладовой отцовского дома. — Я буду верить тебе. — Какой-то своей частью, во всяком случае. Почти пять лет назад меня посадили за глупость, которую я сделал, и я, при всем желании не смог себя убедить, что в этом повинен я один. Я не собираюсь сваливать вину целиком на Оска — шальной случай и все такое… Но я хочу только выбраться из этого. Я хочу быть свободным. Я шел почти на самоубийство, пытаясь бежать с рудников. И два человека, вероятно, умерли, помогая мне. Да, ты вывел меня из этого безупречного стального кладбища, и я пошел в обратную сторону, к радиационному барьеру. За это спасибо. Но я все еще не свободен и все еще хочу свободы больше всего на свете. Да, я знаю, ты хочешь, чтобы я что-то сделал, но я не понимаю, что именно. Ты обещал рассказать. Ладно. Но ты мотаешься в моей голове, так что я не свободен. Если дело в том, чтобы повиноваться тебе, то я это делаю. Но предупреждаю: если я увижу еще одну трещинку в стене, еще один проблеск света — я воспротивлюсь попытке пробиться, и к дьяволу тебя. Потому что, пока ты здесь, я все еще заключенный.
Свет в кладовой закачался. Джон был за высоким шкафом с фарфоровой посудой. Кто-то вошел в кладовую. На углу шкафа показалась рука, широкая с черными волосами, украшенная браслетом с голубым стеклом неправильной формы. Когда дверь открылась, рука исчезла из виду. Звон тарелок на полках, скольжение фаянсовой посуды, и голос: