— О, — сказал его отец, — уже имеешь, — и улыбнулся. Он расстегнул парку, изморозь на его волосах начала таять. — В конце-концов, ты занимаешься учебой, вместо того, чтобы копаться во внутренностях «КАЛИБАНА».
— Кстати, ты мне напомнил, папа. Я внес яхту в список регаты Нью-Арка. Вы с мамой придете посмотреть на финиш?
— Если сможем. Ты знаешь, мама последнее время не очень хорошо себя чувствует. Прошлое путешествие было не совсем благополучным. И она очень переживает за твои гонки.
— Почему? Они ведь не мешают учебе.
Фон Рей пожал плечами.
— Она знает, что это опасно, — он повесил парку на качалку. — Мы читали о твоем транторском призе прошлого месяца. Поздравляю! Она волнуется за тебя, но она была горда как куропатка, когда говорила этим набитым дурам из женского клуба, что это ее сын.
— Я хотел бы, чтобы вы пришли.
— Мы тоже хотели бы. Но решили, что это не повод, чтобы прерывать месячное путешествие. Идем, я тебе что-то покажу.
Лок пошел за отцом мимо ручейка, бегущего из бассейна. Они подошли к лестнице около небольшого водопада, спускающейся в дом, и отец положил ему руку на плечо. Они встали на верхнюю ступеньку и лестница поехала вниз.
— Мы в этот раз остановились на Земле. Провели день с Аароном Редом. Я уверен, что ты встречал его когда-то давно. Ред-шифт Лимитед.
— На Нове и Бразилии, — ответил Лок. — На руднике.
— Ты это помнишь? — лестница вытянулась в дорожку и понесла их по оранжерее. Какаду прыгали по ветвям, клевали прозрачные стены, за которыми лежал снег, перелетали на гигантские пионы и бросали на песок оборванные кроваво-красные лепестки. — С ним был Принс, мальчик твоих лет, может быть, чуть старше. — До Лока время от времени доходили слухи о Принсе. Ведь обычно говорят о жизни детей друзей их родителей. Некоторое время тому назад Принс очень быстро сменил четыре школы, по слухам, просочившимся в Плеяды, только положение «Ред-шифт Лимитед» позволило заменить исключение переводом.
— Я помню его, — сказал Лок. — У него одна рука.
— Он носит теперь черную перчатку до плеча. Верхняя часть ее вся в драгоценных камнях. Этот юноша производит впечатление. Он сказал, что помнит тебя. Вы тогда попадали в разные истории. Он, наконец, кажется, поутих.
Лок пожал плечами, на которых лежала отцовская рука. И шагнул на белые ковры, устилающие зимний сад.
— Что ты хотел мне показать?
Отец подошел к одной из видеоколонн. Это была прозрачная четырехфутовая колонна, с капителью, поддерживающей стеклянную крышу. Капитель была из цветного стекла.
— Дана, ты не хочешь показать Локу, что у тебя есть для него?
— Минуточку, — в колонне появилась фигура матери. Она сидела в кресле из целебного пуха. Она сняла зеленую ткань со стола и развернула ее на покрытых парчой коленях.
Камни, основой которых был сжатый под огромным давлением силикон, формировались так, что через каждый кристалл размером с детский кулак свет проходил голубыми прерывистыми лучами.
— Я приобрела их, когда мы остановились на Сигнусе. Мы провели несколько дней рядом с Пустыней Взрывов Крола. Нам было видно ее пламя за городскими стенами из окон отеля. Все это выглядело так эффектно, как это описывают. Однажды днем, когда папа был на конференции, я приобрела эту партию. Когда я их увидела, то сразу подумала о твоей коллекции и купила.
— Спасибо, — Лок улыбнулся фигуре внутри колонны.
Уже четыре года ни он, ни его отец не встречались с Даной фон Рей, его матерью. Жертва болезни памяти и болезни физической, что временами делало ее неспособной к какому-либо общению, она вся ушла в свой дом, в окружение лечащих и диагностических компьютеров. Она — а чаще один из ее андроидов, в котором были заложены ее основные реакции и фразы — появлялась в видеоколонне и это появление заменяло ее непосредственное присутствие. Точно так же, с помощью андроидов и телерамы, она сопровождала фон Рея в его деловых поездках, в то время, как ее жизненное пространство ограничивалось скрытыми и изолированными комнатами, куда никому не разрешалось входить, кроме психотехника, приходившего раз в месяц.
— Прекрасно, — сказал он, подойдя ближе.
— Они будут у тебя в комнате сегодня вечером, — она взяла один из камней своими темными пальцами и повертела его, — они просто чаруют меня. Словно гипнотизируют.
— А здесь, — фон Рей повернулся к другой видеоколонне, — и у меня есть что тебе показать. Аарон довольно много наслышан о твоей страсти к гонкам и знает, что ты выступаешь весьма успешно. — В колонне начала проступать какая-то конструкция. — Два его инженера недавно разработали новый двухкоптурный ионолет. Они сказали, что он слишком чувствителен для коммерческих перевозок и непригоден для массового производства. Но Аарон полагает, что уровень чувствительности подходит для небольшого гоночного судна. Я попросил его продать ионолет, но он и слышать об этом не захотел. Он послал его тебе в подарок.