Судьба рассудила, что остряк спохватился слишком поздно, рискнувший дразнить богов получает классическую оплату. Около 19/25 испарилось в открытом пространстве, когда Дим, Умершая Сестра стала новой. В результате этого появилась суша, чуть более возвышенная, чем земная. Атмосфера, которой невозможно дышать, полное отсутствие органической жизни, сверхнизкие температуры. Пустяки по сравнению с наличием людей — настоящим подарком, это легко поправить. Поэтому человечество, лишь только начав обживать Плеяды, вторглось на обугленные замерзшие равнины. Старейший город Другого Мира — хотя и не самый крупный, поскольку коммерческие и экономические изменения за последние три столетия привели к перемещениям населения — был очень заботливо назван Городом Ужасной Ночи.
И вот «РУХ» опускался рядом с черным волдырем города, высящимся на Дьявольском Когте.
— …восемнадцать часов, — и это было окончание сообщения информатора.
— В достаточной ли мере это дом для тебя? — спросил Мышонок.
Лео оглядел поле.
— Никогда по этому миру я не ходил, — признался он. Позади до самого горизонта простиралось море раскрошенного льда. — Но стаи иха по этому морю движутся. Шесть плавников у них и тело из больших сегментов состоит. Рыбаки на них с гарпунами длиной в пять ростов человеческих ходят. Это Плеяды, это достаточно дом. — Он улыбнулся и облачко дыхания сделало голубым сияние его глаз.
— Это ведь твой мир, правда, Себастьян? — спросил Катин. — Ты должен хорошо себя чувствовать, вернувшись домой.
Себастьян отвел черное крыло, заслонившее глаза.
— Мой, но… — он огляделся, пожал плечами. — Я из Тыола. Это город большой, в четверти всего пути вокруг Другого Мира лежит. Отсюда очень далеко он, и совсем другой. — Он взглянул вверх, на сумеречное небо. Сестра была высоко, тусклая жемчужина за пыльным облаком. — Совсем другой. — Он покачал головой.
— Наш мир, да, — сказала Тай. — Но вовсе не наш дом.
Капитан, шедший в нескольких шагах впереди, обернулся во время их разговора.
— Поглядите, — он показал на ворота. Лицо его ниже шрама заныло. — Нет дракона, свернувшегося на их коленях. Дом это. Для тебя, тебя и меня — дом это!
— Достаточно дом, — повторил Лео. Но его голос прозвучал осторожно.
Они последовали за капитаном сквозь лишенные змеи ворота.
В ландшафте преобладали цвета пожарища.
— Медь: окислилась до пятнистого желто-зеленого.
— Железо: черные и красные хлопья.
Сера: ее окислы были влажными, красновато-коричневыми.
Краски выползали из-за пыльного горизонта и пятнали стены и башни Города. Линчес смахнул серебряную бахрому с ресниц, чтобы поглядеть на небо, где сквозь толчею теней, подобных кошмарным черным листьям, мигало истощенное солнце, не способное даже в полдень создать ничего большего, чем вечер. Он обернулся, чтобы рассмотреть их зверя, сидящего на плече Себастьяна, который распростер свои крылья и загремел цепочкой.
— А как твои питомцы чувствуют себя дома? — он потянулся к восседавшему на плече Себастьяна зверю, но сразу же отдернул руку от черного когтя. Близнецы посмотрели друг на друга и рассмеялись.
Они спускались в Город Ужасной Ночи.
На полпути Мышонок начал пробираться по краю эскалатора вверх.
— Это… это не Земля.
— А? — Катин проехал мимо, посмотрел на Мышонка и стал сам протискиваться к краю.
— Это твой первый полет вдаль от Солнца, не так ли?
Мышонок кивнул.
— Большой разницы ты не увидишь.
— Но только погляди на это, Катин!
— Город Ужасной Ночи, — задумчиво протянул Катин. — Все эти огни. Они, наверное, боятся ночи.
Они задержались еще немного, разглядывая грандиозную шахматную доску, орнаментированные фигуры, беспорядочная куча королей, ферзей и тур, заслоняющая офицеров и пешек.
— Идем, — сказал Мышонок.
Двадцатиметровые лезвия металла, образующие гигантские ступени, понесли их дальше.
— Лучше держаться поближе к капитану.
Улицы около стартового поля были полны гостиниц. Над тротуарами возвышались маркизы, отмечая места нахождения дансингов и психорам. Мышонок поглядел сквозь прозрачные стены на людей, плавающих в бассейне какого-то клуба развлечения.
— Никакой разницы в этом по сравнению с Тритоном. Шесть пенсов местной валюты? Цены, впрочем, гораздо ниже.