Мышонок сунул инструмент обратно в футляр, положил руки на крышку крест-накрест и опустил на них свой подбородок.
— Продолжай, Мышонок. Видишь, я перестал болтать. Не грусти. Что это тебя так расстраивает?
— Мой сиринкс…
— На нем появилась царапина, только и всего. Они появлялись и раньше, и ты говорил, что это не сказывается на качестве воспроизведения.
— Не инструмент, — на лбу Мышонка появились морщинки. — Что капитан сделал с… — он потряс головой, отгоняя воспоминания.
— О.
— Не только это. — Мышонок выпрямился.
— А что — еще?
Мышонок снова потряс головой.
— Когда я выбежал сквозь разбитое стекло, чтобы подобрать свой сиринкс…
Катин кивнул.
— Жарища там была невыносимая. Еще три шага, и я подумал, что у меня ничего не выйдет. Потом я увидел, где капитан уронил его — на середине склона. Поэтому я зажмурил глаза и пошел. Я думал, что мои ступни обгорят, и был вынужден половину пути скакать, во всяком случае, я добрался, подобрал его и… Я увидел их.
— Принса и Руби?
— Она пыталась вытащить его вверх по склону. Она остановилась, когда увидела меня. А я испугался, — он оторвал взгляд от своих рук. Пальцы их были стиснуты. Ногти глубоко впились в ладони. — Я повернул сиринкс на нее. Свет, звук, запах — все до упора. Капитан не знал, как сделать с помощью сиринкса то, что он хотел сделать. А я знал это. Она была слепая, Катин. И я, наверное, порвал ей обе барабанные перепонки. Луч лазера был настолько мощным, что ее волосы сразу охватило пламя, потом одежду…
— Ох, Мышонок…
— Я слишком испугался, Катин! После того, что случилось с капитаном и с ними. Но, Катин… — шепот Мышонка был словно скрежет сталкивающихся между собой глыб. — Никогда не стоит так пугаться…
— Дама мечей.
— Король мечей.
— Влюбленные. Моя взятка. Туз мечей.
— Тай, иди и замени на время Айдаса, — раздался из громкоговорителя голос капитана фон Рея.
— Да, сэр. Тройка мечей от дурака идет. Императрица от меня. Моя взятка, — она собрала карты, встала из-за стола и пошла в свою каюту.
Себастьян потянулся.
— Эй, Мышонок!
ГЛАВА СЕДЬМАЯ
— Что?
Себастьян пересек голубой ковер, потирая лоб. Корабельный медицинский агрегат починил его сломанный локоть, за сорок пять секунд, затратив еще меньше времени на остальные раны. (Он замигал какими-то странными огнями, когда к нему поднесли черное существо со съежившимися легкими и перебитыми хрящами ребер. Но Тай возилась с программированием до тех пор, пока аппарат не загудел, над зверем.) Существо переваливалось теперь с лапы на лапу, торопясь следом за хозяином, зловещее и довольное.
— Мышонок, почему ты корабельному медику свое горло починить не разрешаешь? — он покачал свою руку. — Он хорошо знает свое дело.
— Нет. Пару раз мне пробовали это сделать, когда я был еще ребенком. Когда я вставлял разъемы, на это махнули рукой. — Мышонок пожал плечами.
Себастьян задумался.
— Не очень-то серьезно все это звучит в наше время.
— Да нет, — сказал Мышонок, — это меня не очень-то беспокоит. Они просто не могут с этим справиться. Что-то там насчет невролгической кон… не помню, как дальше.
— А что это такое?
Мышонок молча развел руками.
— Невралгическая конгруэнтность, — ответил Катин. — Твои неработающие голосовые связки, должно быть, случай врожденной невралгической конгруэнтности.
— Да, так мне и сказали.
— Существует два вида врожденных дефектов, — сказал Катин. — В обоих случаях какой-то орган тела, внутренний или наружный, деформируется, атрофируется или с чем-то срастается.
— Мои голосовые связки в порядке.
— Но у основания мозга есть маленький нервный узел, который в поперечном разрезе напоминает, более или менее, фигурку человека. Если фигура целая, то мозг обладает полным набором нервной ткани для управления телом. Крайне редко фигурка имеет тот же дефект, что и тело, как это произошло в данном случае. Даже если физический недостаток исправлен, в мозгу отсутствуют нервные волокна, способные управлять исправленным органом.
— То же самое, видимо, у Принса, с рукой, — сказал Мышонок. — Если бы он потерял ее при несчастном случае, можно было бы сделать другую, соединить вены, артерии, нервы и все остальное, и она была бы как новенькая.
— О, — протянул Себастьян.
Линчес сошел вниз по пандусу. Белые пальцы массировали жилистые запястья цвета слоновой кости.