— Все в порядке, — сказал Креветка. — Какой, по-твоему, у них цвет?
— Ничего не понимаю, — нахмурился Кудряш. — Там, на учебной базе, как только стемнеет, его глаза выглядели так, словно их вовсе нет.
— Но… у меня зеленые глаза, — сказал Тил. Что-то в нем повернулось, вроде дымчатого кристалла, набитого воспоминаниями, которых он не мог увидеть. — Глаза у меня зеленые.
— Конечно, зеленые, — подтвердил Креветка. — Каким им еще быть у рыбака и сына рыбака?
— Ну, согласен, — сказал Кудряш, и еще раз взглянул. — Верно, зеленые. Наверное, я чокнулся.
Да, подумал Тил, глаза у меля зеленые, были такими и будут. И он удивился, с чего он так нервничал, когда ребята хотели посмотреть. Почему бы глазам стать другого цвета, удивился он. Почему?
— Король в самом деле умер?
— Угу. Я слышал официальный рапорт. Как ты думаешь, это значит, что войне скоро конец?
— Кто знает. Говорят, должно быть большое сражение. Может, оно и решит дело.
— Надеюсь. Ох, я бы отдал передние зубы, чтобы вернуться в Торон, только посмотреть, что там делается.
— И мы тоже.
Танк шел по грязи уже час, когда слева донесся звук, как будто размалывались камни. Люди переглянулись.
— Что это? — кто-то спросил водителя.
Креветка пожал плечами.
Тетроновый мотор жужжал под ногами. Тил откинул голову к стене. Вибрация почти усыпила его, когда треск раздался снова. Тил открыл глаза и увидел через правое стекло вспышку света.
— Что там, черт побери? — взвыл кто-то. — На нас напали?
— Заткнись, — сказал Креветка.
Затем через инструктажный микрофон в углу прозвучали слова:
— Спокойствие, бдительность, как вас учили. Водители следуют по графику. Остановка по приказу.
Тил ждал, пытаясь унять биение крови. Танк катился вперед.
Через полчаса кто-то сказал:
— Хорошенькое дело — воевать запертыми в проклятом ящике!
— Заткнись, — сказал офицер.
Хлопун спокойно сидел под скамейкой. Тил нагнулся и дал ему кусочек угля. Перья хлопнули его по запястьям.
Когда Тил снова посмотрел в овальное окно, было уже темно. А они все ехали.
— Всем водителям остановиться, — сказал микрофон. Танк накренился. Тил нагнулся и взял комок перьев к себе на колени. Все глаза хлопуна были плотно закрыты.
— Конвой, на выход, — сказал микрофон.
Люди встали, потягиваясь. Дверь открылась, трап спустился, и Тил в свою очередь вылез. Здесь, можно сказать, было то же самое место, откуда они выехали, только туман был темнее и почти чуть тверже. И в это время раздался грохот. Все глаза повернулись влево: футах в пятидесяти поднялось белое пламя. Воздух внезапно прорезали приказы со всех сторон.
— Танк 4 — влево. Конвой отправляется с рапортом майору Стентону. Конвой танка 3 — за мной!
Тил почти бежал. К нему присоединились двое из другого отряда. Неожиданно их остановили и разделили: Тила погнали влево, а тех двоих направо.
Тил миновал группу танков, когда раздался второй удар, на этот раз далеко. Темно-синий вечер вспыхнул, а затем потемнел.
— Выгружайте мешки с камнями! — закричал кто-то.
Тил вовремя повернулся: тяжелый джутовый мешок ткнулся ему в плечо и чуть не сбил с ног. Тил подхватил его, обдирая ладони, передал человеку впереди, повернулся за следующим. Так они составили цепь мешков. Затем три человека размотали колючую проволоку над мешками.
— Эй, вы! Помогите в том конце!
Тил и еще несколько человек побежали. В это время снова грохот и вспышка. Тил закрыл глаза и наткнулся на кого-то. Этот кто-то поддержал его и сказал:
— Держись, зеленоглазый.
Это оказался Кудряш.
Им было приказано класть новую секцию стопы. В плечах Тила, во всем теле выработался ритм: держись сам, хватай, качай, бросай.
— Ложись! — крикнул кто-то.
Тил почувствовал жар справа и упал в грязь. Когда жар ушел, Кудряш схватил Тила за руку, и они побежали вдоль стены. Вдруг Кудряш потянул Тила в углубление стены. Хлопун вкатился туда вслед за ними. Позади них послышался жалобный вой танка с кашляющим, сипящим мотором, а затем тишина.
— Они снабжены 606-Б? — спросил Кудряш. — Я вроде бы слышал его жужжание. Это ведь твоя машина?
— Угу, — сказал Тил. — Но сейчас я не отличу танк от электростанции.
Новый удар заставил их присесть. Затем Кудряш поднял голову и огляделся.
— Вроде бы нас обложили, — прошептал он.
— Похоже на то. На что ты смотришь? Ничего же не видно в тумане.