В дворцовом саду, среди клоунов и акробатов, Алтер сидела на земле у мраморной урны: перебирала свое ожерелье и думала: «Ох, он пытался увидеть что-то от меня в этом ужасном сне, мечтал вернуться в реальность. Он не знал… он не знал…»
— Каким образом ты узнала? — спросил Джон.
Кли провела рукой по полированной крышке стола и посмотрела на членов Совета.
— Я работала на компьютере. Я знала из рапортов, что изменение транзитной ленты не могло произойти так быстро. Была мелкая ошибка в расчете из-за типографской опечатки, и это сделало весь процесс недействующим, но никто этого не заметил, кроме меня. Я знала, каково экономическое положение в Торомоне, и знала, что оно связано с большими излишествами и малой мобильностью, и это должно было означать войну. На множество вещей это был единственный ответ. Было решено, что война станет такой реальностью во всех мозгах, что никто не станет спрашивать. Правительство не поняло, что эта реальность должна подтверждаться для опрашивающих и что эта фантазия, которая идет вперед без противоречий, не имея чем доказать себя перед точной логикой. Идея задавать вопросы была почти невозможной, но только почти.
Рольф Катам встал.
— У меня еще один вопрос, доктор Кошер. Каким образом солдаты умирали?
— Вы знаете игру слумат, которая недавно стала так популярна? У компьютера есть селектор, работающий по тому же принципу, только с более широкой матрицей, и отбирающий по случайному выбору тех солдат, которые должны быть убиты. Когда выбор сделан, контролируемое внушение приводит сон в такую ситуацию, которая допускает смерть. Затем в камеру, где лежит солдат, пускают ток, тело его сгорает, и камера готова для нового одурманенного, который подготовлен для борьбы с врагом за барьером.
— Планирование тут не понадобилось, — продолжала Кли. — Исследовали и открыли. Просто дать людям затеряться в тумане их собственной поврежденной психики, и они сотворят такого врага, скрытого за их ужасом, какого не мог бы придумать для них ни один психиатр. Они были сведены на нет ужасом, но были способны думать о грани существования, после шестинедельного обучения никакие вопросы задаваться не могли.
Встал молодой парень.
— Может быть, теперь здесь будет мир, — сказал он.
Позднее все потянулись из зала ждать коронационного праздника. Джон повернул было к лестнице сада, но кто-то тронул его за плечо? Это был Катам.
— У меня еще несколько вопросов не для ушей Совета, — сказал историк. — Они касаются вашего Лорда Пламени.
— Нашей болезненной фантазии?
— Если угодно, — человеческая половина его лица выдала три четверти улыбки.
— Почему бы вам не поставить это в ряд тех элементов реальности, которые нужно допрашивать, чтобы доказать реальную реальность?
— Я так и сделал. Я хочу узнать вот что — думаете ли вы, что Лорд Пламени всадил в мозг короля Оска эту чудовищную идею насчет войны без врага?
— Наверняка, не саму идею, — ответил Джон, — но, возможно, метод для поворота идеи в такую реальность.
Катам кивнул и пошел дальше, а Джон спустился в сад. Цирковой народ длинной линией тянулся к дверям дворцовой аудитории, в конце линии Джон увидел сестру, спокойно стоявшую, обняв за плечи Алтер. Он подумал чему бы я научился? Я ждал все эти годы, я ждал. И все еще размышляю, чему научиться. Поднадзорный я пленник, я жду свободы. Но зато я знаю теперь, откуда она придет. Я жил наблюдениями, и теперь я вижу, какой эффект произвели на меня наблюдения.
Сад опустел, Джон стоял в темноте, внимательный актер и наблюдатель в матрице и мотивации.
А далеко во вселенной тройной мозг следил, направлял собственное знание войны и готовился.
КНИГА ТРЕТЬЯ
ГЛАВА 1
Что есть город?
На планете Земля есть по крайней мере один, изолированный среди смертоносных океанов, один на острове вблизи радиоактивного континента. Часть моря и земля на краю континента была использована, в тихих прибоях и спокойных равнинах создана империя Торомон. Ее столица — город Торон.
На полпути вокруг Вселенной, в рассеянной галактике, есть другой… город.
Зубчатые скалы под двойным солнцем бросают на песок тени-двойники.
При редком ветре овраги иногда перемещаются. Небо синее, песок голубой, известково-белый. Низко на горизонте прожилки облаков. А под крутой стороной одной пыльной дюны… город.
Что есть город?