Глава 4
Ридра поднялась с гамака, на этот раз не расстегивая путы. Уже около часа она чувствовала себя лучше, но продолжала лежать, размышляя. Пандус скользнул к ее ногам.
Когда стена госпиталя закрылась за ней, Ридра прошла в коридор.
Навстречу ей полился воздушный поток. Полупрозрачные брюки касались ее голых ступней. Линии выреза черной шелковой кофты свободно лежали на плечах.
Она хорошо отдохнула в ночной период «Тарика». В боевых условиях время сна строго регламентировалось, но во время перелетов были часы, когда вся команда «Тарика» спала.
Вместо того, чтобы двинуться в общий зал, Ридра свернула в незнакомый тоннель, спускавшийся вниз. Белый свет, струящийся с пола, через пятьдесят футов сменился янтарным, потом оранжевым. Она остановилась и посмотрела вперед — там оранжевый свет переходил в красный, затем в голубой.
Стены раздвинулись, потолок ушел вверх и исчез из виду. От смены цветов перед ее глазами закружились какие-то воздушные цветные пятна.
Ридра обернулась, чтобы сориентироваться в этом радужном тумане, и увидела темный силуэт человека.
— Батчер?
Он направился к ней, и Ридре показалось, что чем ближе он подходит, тем сильнее изменяются черты его лица в голубом свете. Батчер остановился, кивнул.
— Я почувствовала себя лучше и решила погулять, — объяснила Ридра. Что это такое?
— Это помещения разобщенных.
— Я должна была догадаться, — они пошли рядом. — Вы тоже прогуливаетесь?
Он покачал тяжелой головой.
— Чужой корабль проходит вблизи «Тарика», и Джебел хочет послушать донесения чувствователей.
— Союзник или захватчик?
Батчер пожал плечами.
— Знаем только, что это негуманоидный корабль.
В семи исследованных галактиках с начала межзвездных полетов было обнаружено девять разумных рас. Три из них определенно поддерживали Союз.
Четыре приняли сторону Захватчика. А вот с двумя связь так и не была установлена.
Они так далеко зашли в сектор разобщенных, что все вокруг казалось нематериальным. Стены струились синим туманом, беспрестанно текущим и изменяющимся, эхо разносило всевозможные звуки, рождающиеся при обмене энергией Лишенных Тела; то тут, то там сверкали вспышки, и перед глазами Ридры, как бы подразнивая, возникали образы полузнакомых призраков, появлялись и тут же исчезали.
— Далеко ли мы направляемся? — спросила она, готовая следовать за ним куда угодно. И все же краешком мозга успела подумать: «Если он не знает слова „я“, то как же он поймет слово „мы“?
Батчер ответил:
— Скоро, — повернул к ней голову, взглянул ей в глаза своими глубокими темными глазами и спросил:
— Почему?
Тон его голоса был настолько отличен от того, к которому Ридра успела привыкнуть, и настолько не соответствовал обстановке, что она растерялась, перебирая в памяти свои и его слова, пытаясь вспомнить, что же она такое сделала.
Он повторил:
— Почему?
— Что «почему», Батчер?
— Почему спасение Джебела от Корда?
В этом вопросе не было осуждения, только любопытство.
— Потому что он мне нравится, кроме того он мне нужен, чтобы доставить меня в штаб-квартиру. К тому же, мне было приятно, что я... она запнулась. — Вы знаете, кто это «я»?
Он покачал головой.
— Откуда вы, Батчер? На какой планете вы родились?
Он пожал плечами.
— Голова, — сказал он, спустя мгновение. — Сказали, что что-то не в порядке с головой.
— Кто?
— Доктора.
Голубой туман проплывал между ними.
— Доктора на Титане?
Батчер кивнул.
— Тогда почему же вас поместили в тюрьму, а не в госпиталь?
— Мозг не болен, — сказали они. Эта вот рука, — он поднял левую руку, — убила четверых за три дня. Эта рука, — он поднял правую руку, — убила семерых. Разрушила четыре здания термитом. Нога, — он шлепнул себя по левой ноге, — пнула в голову охранника в телехронном банке. Там очень много денег, слишком много, чтобы унести. Унести можно было только четыреста тысяч кредитов. Немного.
— Вы ограбили банк телехрона на четыреста тысяч кредитов?
— Три дня, одиннадцать человек, четыре здания — все за четыреста тысяч кредитов. Но Титан... — лицо его дернулось. — Там было совсем не весело.