Мы помолчали какое-то время, после чего Бесеныш неожиданно выдал.
– Как же я раньше не обратил на это внимание, – и разразился смехом.
На мою выгнутую в немом вопросе бровь решил пояснить.
– Ну, твоя фамилия, – моя бровь поднялась еще выше, хотя я думала, что это невозможно физически.
– Серьезно? – он глубоко вздохнул, будто приготавливался рассказывать что-то очевидно ребенку, – Неясыть – это подвид совы, однако если рассматривать ее с мифологической точки зрения, то это прообраз феникса. Так забавно, ведь твои родители, оба историки, активно увлекаются разной мифической и мифологической фигней. Прям стечения судьбы.
Неужели его это так позабавило? Я никогда не думала об этом раньше, это действительно забавно. Но не настолько, как этот делал Бесеныш, чтобы сгибаться пополам от смеха. Толкнула его в плечо, чтобы он успокоился, однако это не помогло. Мне пришлось слушать его непонятный хохот еще несколько минут.
В принципе, больше и нечего сказать о нашем небольшом путешествии. Мы погуляли еще какое-то время, потом просто сидели в парке, наслаждаясь свежим воздухом. Не знаю, чувствует ли то же самое мужчина, но мне кажется, что мы стали с ним ближе. Или, может быть, мне хочется так думать. В любом случае мне это нравилось и я не хотела ничего менять в наших отношениях. Я в который раз хотела убедиться, уверен ли он в своем решении. У него же есть столько возможностей в его облике, он действительно готов их все потерять? Думаю, я бы на его месте не смогла бы так быстро согласиться. Задавая свои вопросы, каждый раз сталкивалась с решительностью в его глазах. Может быть, он задумывался об этом раньше? Тогда я смогла бы понять его столь быстро принятое решение.
Мы вернулись обратно в мою квартиру, я еще раз проверила все необходимое для завтрашнего дня, затем начала готовиться ко сну. Мужчина изъявил желание (второй раз за все время) спать со мной на одной кровати. Я не стала отказывать. Нам обоим требовалась поддержка, чье-то тепло рядом, пусть и таким образом.
Я просыпалась несколько раз от стонов духа. Сначала предположила, что ему снились недетские сны, однако потом поняла, что это стоны боли. Видимо, его снова мучила голова, так как он держался за нее рукой, периодически стискивая. Он не говорил, что ему настолько больно… Почему скрывает от меня?
Глава 17
Я не стала выспрашивать духа о том, что ему снилось. Подумала, что если захочет, то сам мне все расскажет. Однако я стала внимательнее следить за ним, и выяснилось, что такие боли он чувствует и днем, однако пытается тщательно скрывать от меня. И как я раньше не видела этого? Он стал пить больше кофе, чтобы переключить внимание с боли; он стал менее язвительным, просто потому что у него не хватает на это сил, ибо он полностью сосредоточен на своих тяготах. В конце концов, я была почти уверена, что он телепортировал нас в Египет лишь затем, чтобы хоть как-то абстрагироваться от своего недомогания.
Я не буду спрашивать об этом в течение недели после проведения второго этапа ритуала. Если, конечно, не начну наблюдать ухудшения. Я верила, что у нас с Бесенышем доверительные отношения, и надеялась, что он сам скажет обо всем, что мне необходимо знать. Если же нет – мне даже не хотелось комментировать, что его ждет…
Мы вновь оказались в том же лесу, где проводили первый обряд. Приготовления были те же самые, однако меня не радовала мысль, что мне снова придется причинять себе боль. По лицу духа видела, что и он не хочет этого. Однако я должна была. И не ради себя, а ради него. Это все было ради него. И в этом случае я готова была вынести все, что приготовила мне судьба.
– Давай, – сказал он, стиснув зубы. Насколько я знаю по своим наблюдениям и по его рассказам, боли ему эти действия не причиняли. Значило ли это, что данное высказывание было вызвано осознанием того, что боль придется пережить мне? Я не буду об этом думать. Как говорила великая Скарлетт «Я подумаю об этом завтра».
Я провела лезвием по своей ладони, зажмуриваясь и пытаясь делать вид, что мне не так больно, как на самом деле. В действительности это было больше для духа, чем для самой себя. Я прекрасно понимала, что ему эти действия тоже совершенно не доставляли удовольствия. Вот только вопрос: он делал это для себя или для меня?..
Забинтовав руку, я пошла к духу, чтобы помочь ему встать. Хоть в первый раз такой потребности не было, в данный момент было видно, что ему это необходимо. Свои действия, чтобы не ставить духа в неловкое положение, намекая, что без меня он не сможет справиться, объяснила ему тем, что поскорее хочу оказаться дома. Вроде бы поверил. Как минимум, буду так думать и убеждать себя в этом.