– Думаю, этой информации еще мало для того, чтобы делать какие-то выводы. Вот, например, как часто ты это чувствуешь?
– В последнее время все чаще, но… – он не договорил, резко замолчав и развернувшись ко мне, – вот чего ты добиваешься! Специально это начала, – он неожиданно встал и сделал шаг в сторону от меня, – говорил же, что не желаю это с тобой обсуждать.
– Так ты все-таки чувствуешь перемены в себе и тебе больно. Неужели ты не можешь просто взять и поговорить со мной об этом? Вдруг я смогу чем-то помочь тебе. Почему ты отталкиваешь меня? – я встала вслед за ним.
Перед тем, как телепортироваться куда-нибудь, он всегда медлил буквально секунду, сосредотачиваясь на том месте, в которое желает попасть. Мыслительный процесс буквально на миг проскальзывает на его лице. Раньше я не замечала этого, мне понадобилось много времени, прежде чем я смогла уловить это.
Вот и сейчас я заметила это, поэтому быстро сделала еще шаг в его сторону, ухватывая его за руку. Я была права: тут же почувствовала покалывание в голове, а сразу же открыв глаза поняла, что мы далеко за пределами моей квартиры. Вокруг был песок, несколько пальм и, судя по всему, море. Осмотр окружения занял буквально пару секунд, однако его прервал стон боли духа. Он плюхнулся на землю, крепко сжимая голову. В свете луны было трудно различить, но мне все равно показалось, что он стал еще бледнее, чем был.
Я сразу же присела рядом, пытаясь осмотреть его на наличие повреждений. Может быть, он на что-то напоролся, когда телепортировался, или еще что-нибудь. Он отмахнул мою руку, когда я прикоснулась к его голове.
– Какого черта ты сделала? Зачем лезешь ко мне? Сколько раз я должен был тебе сказать, что все со мной хорошо, чтобы ты отстала? Зачем ухватилась за меня? У меня может не хватить силы переместить тебя обратно! – он все больше повышал голос, практически срываясь на крик, заставляя мое сердце сжиматься все сильнее от боли из-за его слов.
Я отступила на шаг, оставив свои попытки осмотреть его.
Не знаю, осознал ли он сам сказанное собой или увидел выражение моего лица, однако он вдруг смягчился и продолжил уже спокойным, грустным тоном.
– Прости. Я не хотел кричать на тебя, просто… сорвался. Я не хотел, чтобы ты знала о моих болях, чтобы беспокоилась. Я и так уже слишком много всего взвалил на тебя, вовлек во все это, из-за чего ты вынуждена каждую неделю резать свои ладони ради ритуала, из-за чего вынуждена была перейти на работу из дома… Я чувствую вину за это. Возможно, я действительно эгоист, ведь в первую очередь думал только о себе и о своих хотелках, – судя по всему, его боль утихла, так как он убрал руки от головы, встал и подошел ко мне, мягко заключая в объятия.
Я не отвечала, пытаясь остановить слезы от его резких высказываний до этого. Несмело подняла руки, обняв его в ответ.
– Ты не виноват ни в чем и тебе не за что извиняться, – получилось унять дрожь в голосе, ком в горле отступил, – если бы я не хотела, то не ввязывалась бы во все это. Ты же не спрашивал у меня, чтобы знать, что я думаю по этому поводу. Просто мне больно видеть, как ты страдаешь, и я хочу помочь тебе, но ты не даешь, – по мере того, как я говорила, он все крепче сжимал меня.
– Прости. Еще раз. Просто я не хочу взваливать на тебя еще больше проблем.
– Может быть, этого хочу я? – подняла голову с его плеча и посмотрела ему в глаза, слегка улыбнувшись. Я хотела, чтобы этот жест показал искренность моих намерений, что я не оставлю его, что бы не случилось, однако в ответ получила поцелуй. Нежный, мягкий, говорящий о многом.
Спустя минуты мы отстранились друг от друга. Присели прямо на песок, смотря на море и отражающуюся в водной гладе полную луну. Я не стала спрашивать, где мы находимся, наслаждаясь в тишине ночным, свежим, морским воздухом и видом.
– Расскажешь? – спросила тихо спустя десять минут молчания.
– Да, – слегка помедлил с ответом, затем замолчал еще на несколько секунд, наверное, раздумывая о том, с чего лучше начать, – после первого этапа обряда голова начала побаливать слегка, не так уж сильно и часто, чтобы полноценно обращать на это внимание, перед вторым этапом боль усилилась, а после его проведения стало еще хуже. К этому еще и какая-то немощность прибавилась. Я уж подумывал о том, что если люди всегда себя так чувствуют, то надо ли мне вообще становиться человеком, – он усмехнулся, продолжая, – как я уже сказал, весьма вероятно, что я не смогу нас обоих перенести обратно. Силы будто урезали, поэтому мои способности теперь ограничены, – он замолчал, втягивая воздух, а я задумалась на некоторое время.