Польщенная Медора взяла карнэ; ее воспитанник делал большие успехи. Эбнер сам был доволен своей находчивостью: ему удалось отстоять свое мужское достоинство и выступить в роли любезного кавалера, к тому же — в доспехах писателя. Добродушная миссис Уайленд не стала выяснять, в какой мере Эбнером двигала самовлюбленность, но, ободренная присутствием Медоры, решила не упускать удобного случая и попросила Эбнера оказать честь ей, Эдит Уайленд, и присутствовать на «вечере».
— Вы почитаете нам, правда? — настаивала Медора.
— Хорошо, но только по возвращении из поездки, — согласился Эбнер.
Женщины обменялись довольными взглядами.
Скоро прибыл Леверетт Уайленд. Он, казалось, совсем позабыл о своих заботах городского собственника и просвещенного фермера. Эбнер никогда еще не видел его более жизнерадостным, моложавым, подобранным. Уайленда сопровождал мужчина постарше, покрупней, посолидней, посерьезней, с коротко подстриженной седой бородкой. Он поклонился миссис Уайленд со сдержанностью, свидетельствующей о недостаточном знакомстве. И как раз в ту минуту, когда Медору увлек очередной партнер, — то был Бонд, заявивший права на первый свой танец, — Уайленд стал знакомить нового гостя с Эбнером: «Мистер Джойс», «Мистер...», но Эбнер, раздосадованный внезапным исчезновением Медоры, не расслышал фамилии.
— А где же Клайти, — спросил Уайленд, осматриваясь вокруг, — кто видел маленькую Клайти Саммерс?
— Надо думать, она вскоре появится, — ответила Эдит.
— А мы пока, может быть... — предложил Уайленд, делая шаг по направлению к танцующим.
— Охотно, — ответила его жена, и они скрылись в толпе, Эбнер остался со своим новым знакомым, который быстро понял, что этот рослый, серьезный молодой человек далек от общего веселья, и потянулся к нему, подобно утопающему, который протягивает руки к спасительному бревну, случайно проплывающему неподалеку. Эбнер отозвался на этот порыв, радуясь, что среди пестрой легкомысленной толпы встретил родственную душу. Они быстро нашли общий язык. Кружившиеся мелькающие пары отступили куда-то вдаль, и место их заняли: Торговый Баланс, Положение в Стране, Накопление Капитала, Земельная Проблема и Труд. Эбнер взнуздал было своего конька — пересмотр системы налогов. «Хоть с кем-то можно побеседовать», — думал он.
Собеседник говорил негромко, рассудительно, взвешивая слова.
«Кто он? — ломал себе голову Эбнер. — К каким кругам принадлежит? Во всяком случае, человек он обходительный и серьезный, таким мог бы стать Леверетт Уайленд, если бы захотел».
Мимо них прошел Стивен Джайлс под руку с пышной Юдокси Пенс. Сегодня она была легка и подвижна более, чем позволяла ее полнота, и порхала по залу в своем платье лимонного цвета.
Проходя, она обернулась к собеседнику Эбнера:
— Ну как, дорогой, не скучаешь? — Затем кивнула Эбнеру и уплыла.
Тому стало не по себе, он подозрительно покосился на своего собеседника. Неужели добрых десять минут на виду у всего зала он мирно беседовал с финансовым магнатом Палмером Пенсом? Надо было немедленно искать какой-то выход. К счастью, подошли Леверетт Уайленд с женой.
— Ну, Пенс, как дела в вашей Ассоциации Нетанцующих?
Пенс! Увы, это был он, заправила крупнейшего треста.
— Превосходно, — ответил Пенс, поднимаясь. — Весьма серьезный молодой человек. В нем что-то есть! — шепнул он Уайленду.
— Ого! Вам удалось поладить, — удивленно протянул Уайленд. — Вы счастливец!
Только что кончился очередной танец, и Уайленд опять ускользнул куда-то. Эбнер совсем забыл о присутствии Эдит Уайленд: он хмурился, сетуя на судьбу, которая так коварно свела его с человеком, чьи взгляды он не разделял и чью общественную деятельность считал достойной всяческого осуждения.
У входа в зал возникла какая-то суета, донеслись аплодисменты, радостные восклицания. «Что там еще?» — раздраженно подумал Эбнер, искоса поглядывая на свою соседку.
Эдит Уайленд, привстав, смотрела на дверь, куда были устремлены взгляды всех присутствующих.
— Наконец-то! — промолвила она с довольной улыбкой и села.
В зал входил высокий представительный мужчина, и толпа расступалась перед ним, встречая бурей рукоплесканий и приветственных возгласов. Средневековые француженки низко склонились перед ним, и длинные вуали заколыхались; их юные современники замахали бархатными шапочками. Новоприбывший гость был джентльмен лет шестидесяти с серебристыми бакенбардами и холодными блестящими серыми глазами; он шел, кивая направо и налево и сдержанно улыбаясь.