— А разве дельфины тоже предусмотрены?
— Да, это мое предложение. Разве эти старики, занятые стрижкой купонов, никогда не испытывают жажды? Конечно, испытывают. Что ж, я не могу доставить им удовольствие промочить свои глотки? Конечно, могу. Я так и сказал им.
— Им? Кому — им?
— Директорам.
— Ты видел их?
— Пожалуй, тебе я могу сказать, что присутствовал на заседании правления, — величественно заявил Маленький О’Грейди.
— Вот оно что! — протянул Дилл, не зная, восхищаться ли ему предприимчивостью Маленького О’Грейди, или пожурить его за такую дерзость.
— Да-с! Я предложил свои услуги и замолвил словечко за всех остальных — Гоуэна, Джайлса, тебя, Шталинского и...
— Гм... — пробормотал Дилл, у которого эти новости не вызвали никакого восторга. Меньше всего он хотел сотрудничать с обитателями «Крольчатника» — этой оравой непостоянных и беспечных представителей богемы.
— Ты хочешь взять себе солидную часть работы, — холодно заметил он, не желая разговаривать о «братцах-кроликах».
— Работы? Работа меня и интересует, — бодро ответил О’Грейди. —И если мои предложения не пройдут, то почему бы мне не писать? Разве я не помогал однажды делать панораму? Сколько угодно! Было время, когда я просто играл кистью, и, пожалуй, снова могу этим заняться. Представь: «Богиня финансов» в своем шафранно-пурпурном одеянии объявляет о квартальном дивиденде. Золотой фон... Акционеры, созванные Гением Бережливости, который оглушительно трубит в серебряную трубу... Все это происходит осенью в апельсиновой и гранатовой роще, причем на ветвях деревьев висят золотые десятидолларовые и пятидолларовые монеты. Мраморная мостовая усеяна купонами. Ты думаешь, я не могу написать такую сказочную сцену? Еще как напишу!
Маленький О’Грейди от удовольствия снова дрыгнул ногой и свалился на подушки, разбросанные по всей студии Дилла.
Дилл засмеялся.
— А что думают по этому поводу твои приятели?
— Надеются, как и я. Нам еще придется некоторое время поспать на стружках, но питаться ими мы скоро уже перестанем. Что касается денег, то первым делом мы всей оравой явимся к старине Кролю и внесем все, что задолжали ему за квартиру, от чего с ним произойдет сердечный припадок. Я надеюсь, что тысчонка-другая мне перепадет. Уж тогда-то я буду покупать пироги, когда захочу, — не то, что сейчас: остановишься и шаришь по карманам, прежде чем подойти к торговцу.
Маленький О’Грейди продолжал болтать, описывая, в каком возбужденном состоянии были другие «братцы-кролики». Они чувствовали, что в воздухе пахло жареным, они ощущали это всем своим существом. Все они хотели приложить руку к отделке банка, да и погреть руки на этом деле. Среди них был Фестус Гоуэн — он, в сущности, умел писать одни только пейзажи, но считал, что при необходимости справится с портретами и драпировками; Мордрет, который писал лишь портреты, к тому же умерших лиц, но воображал, что способен сделать неплохой пейзаж и произвести роспись помещения, если предоставится такая возможность. Были тут и Феликс Шталинский, который последнее время жил на заработок от мелких работ и полагал, что если человек может намалевать неплохую афишу, то, следовательно, он может все; и Стивен Джайлс, — он расписывал холлы и гостиные для сильных мира сего и не видел причин, почему бы ему не взлететь еще выше, занявшись украшением таких дворцов, где деньги делаются, а не тратятся.
— Впрочем, нет смысла разговаривать о нем с тобой, — прервал свою болтовню Маленький О’Грейди. — Он ушел от нас и примкнул к вашей братии.
— Надеюсь, ты со своими друзьями не считаешь, что... — начал было Дилл.
— Он ренегат, — объявил Маленький О’Грейди. — Однако это не имеет значения. Мы любим его по-прежнему. Когда-нибудь он сочтет за честь возвратиться к нам в «Крольчатник». Мы не будем возражать. Мы примем его и поделимся с ним последними крохами. — От избытка энергии Маленький О’Грейди снова задрыгал ногами. — Что ж, его комната внизу пустовала недолго. Туда перебрался Гоуэн, а в его комнату позавчера въехал новый жилец, так что старина Иезекииль в конце концов потерял на квартирной плате лишь около четырнадцати долларов. Этот парень уже написал на двери свое имя — Игнас Пр... Пр... Одним словом, на букву П. Он варит чертовски крепкий кофе, судя по запаху, и время от времени бренчит на этой... как ее... мандолине. Говорят, он здорово пишет — из тех, кто прошел добрую, старую выучку.
— А Гоуэн что-нибудь придумал?
— Он спит и видит груды золота в банковских сейфах. Да и мы тоже. Все мечтают побыстрее добраться до золота. Ну, скажи, разве это не замечательно — работать для банка, а? Не для каких-то там ветреных, взбалмошных красоток, не знающих, чего они хотят, а для уравновешенных и солидных бизнесменов, которые заключат приличный контракт и выполнят его условия. От них не услышишь: «Знаете, моей дочери не совсем нравится вот это!» или: «Я возьму ваши эскизы домой посоветоваться с мужем», а потом так и не скажут, что муж посоветовал. В общем, деньги верные, и платят они аккуратно. Четверть суммы мы получим, скажем, по представлении общего проекта отделки, вторую четверть — как только приступим к работе... Да, сэр! Я чувствую себя так, словно мне уже каждый день обеспечено на обед жаркое!