— Я без труда уловил сходство, мадемуазель. — Снова услышав это слово «мадемуазель», Пресиоза ощутила сладкую дрожь. —Я без труда уловил сходство, — повторил Прочнов, отыскивая палитру и кисти. — Я легко нашел вас, а теперь так же легко могу потерять.
— О нет, нет! — с жаром воскликнула Элизабет Гиббонс.
— Не волнуйтесь, — уверенно заявил Маленький О’Грейди. — Вначале сходство обычно пропадает, но потом оно вновь появляется.
— Не надо рисковать! — продолжала Элизабет Гиббонс.
— То, что сделано однажды, — сказал Прочнов, показывая кистью на рисунок, — можно сделать еще раз.
Прочнов работал кистью так же решительно и уверенно, как и углем. Сходство и в самом деле стало пропадать под мазками красок, но Маленький О’Грейди был по-прежнему полон энтузиазма.
— Посмотрите, какая смелость! Какие мазки! Нет, он не просто накладывает краски! — кричал О’Грейди. — Эй, Прочнов, не забудь про тени на зеленом бархате! Вот так! А блики? Видите, как свет падает сверху на жакет табачного цвета! — продолжал он со сдержанным волнением в голосе, подталкивая локтем Элизабет Гиббонс. До сих пор ее никто не толкал локтем в бок, и она, покосившись на О’Грейди, отодвинулась. Но Маленький О’Грейди, которому неведомо было смущение — его вообще никто не мог смутить! — тут же снова придвинулся к ней. — Вот это да! Вот это работа! Нет, он не просто кладет краски на холст! Вы понимаете, что он сейчас сделал?
Подбадриваемый похвалами, Прочнов работал с учетверенной энергией, и Пресиоза чувствовала, как ее колесница перекатывается с облака на облако, поднимаясь к небесам. Маленький О’Грейди воодушевил всех участников этой маленькой сценки, и оттого Пресиоза выглядела еще более хорошенькой, а Прочнов писал так хорошо, как никогда в жизни.
— Милое дитя! — заявил Маленький О’Грейди. — Вы попали в хорошие руки. Правда, вы готовы улизнуть — я уже не вижу ваших блестящих глазок и не могу поручиться за ваши крохотные уши и подбородок. Но зато эти чудные волосы цвета старого золота остались на месте и никуда не денутся. Все остальное снова появится завтра и послезавтра или в крайнем случае дня через два. И тогда, мое сокровище, вы будете как живая. Ей-богу, вы станете видеть, слышать, даже говорить! Правда ведь, Лиззи?
Мисс Гиббонс снова покосилась на Маленького О’Грейди. Пресиоза остановилась в своем полете к небесам и, казалось, спрашивала взглядом, как высоко в конце концов она поднялась. Встав с кресла («На сегодня достаточно», — сказал Прочнов), она почувствовала себя так, словно спустилась на землю: сходство, которого так легко добился художник, полностью исчезло. Но Прочнов, по-видимому, был доволен результатами, а Маленький О’Грейди продолжал без умолку превозносить его мастерство.
— Игнас — настоящий вундеркинд! — заявил он охваченной сомнениями Пресиозе. — Я никогда в жизни не видел такой уверенности, такой хватки! Не пройдет и недели, как вы заживете на полотне. Не сойти мне с места, если это не так!
В дверь постучали. О’Грейди бросился открывать.
— Уходите немедленно! — донесся до мисс Гиббонс его возбужденный шепот.
В дверях показалась озадаченная и недовольная Китти Гоуэн. Позади нее стояла Медора Джойс, нагруженная покупками.
— Уходить? — повторила миссис Гоуэн. — Что это значит? Сейчас же пропустите меня!
— Сюда нельзя! — прошипел Маленький О’Грейди. — Мистер Прочнов сегодня не принимает. Приходите завтра.
— Отойдите, О’Грейди, — возмущенно сказала Китти Гоуэн. — Пустите меня!
Она провела полдня в магазинах и пришла усталая и раздраженная.
— Ну, разве как гостью, — смилостивился наконец О’Грейди. — Игнас, ты ведь не возражаешь... — он посматривал то на Прочнова, то на пришедших дам.
Прочнов снял с мольберта холст и поставил его лицевой стороной к стене.
Китти Гоуэн вошла с высоко поднятой головой.
— Привет! — небрежно бросила она, здороваясь со всеми. — Садись сюда, Медора, — предложила она миссис Джойс, указывая стул.
— Нет, сюда, Медора! — решительно заявил О’Грейди, подставляя другой стул. — Прочнов, дорогая Пресиоза, позвольте познакомить вас... — последовали обычные фразы. — А вы садитесь сюда, — предложил он Китти Гоуэн, подставляя третий стул. — Помните, что вы гостья, — яростно зашептал он ей, — и ведите себя соответствующим образом. Сидите, где вас посадили. Не пытайтесь изображать хозяйку. Нам уступили студию на день. Понятно?
Бросив мимолетный взгляд на Китти Гоуэн, Пресиоза нашла ее манеры резкими, а внешность слишком простой, зато Медорой она была очарована, как и в первый раз. Идеализируя и боготворя свою героиню, Пресиоза готова была пасть ниц перед любой молодой дамой, если та своей любезностью и изяществом напоминала Медору.