— Тогда почему мы судим его? Отправьте его в Ангвир или Иронал, пусть его народ его же и судит! Марий, у нас на пороге война, мы должны защищать свои границы, а не устраивать суды! Мейстланды вновь ставят свои интересы выше своего народа! — этот голос узнал каждый. Знатный купец, который имел дела с гильдией воров, Калан Мирвальди, чья семья заведует золотыми шахматами, на севере провинции. Люди скандировали и поддерживали его, в основном верные ему и ремесленники, что находились под его покровительством.
— Послышалось ли мне? — хрипло начал Корр. Калан ударил себя в грудь, подтверждая свои слова.
— Я всё правильно сказал! –
— ВЫ смеете обвинять нас? — Терон шагнул к брату, поддерживая его недовольство. Калан гордо стоял, не собираясь забирать сказанных слов.
— Годом ранее, мой отец, лорд Амхары, послал три сотни солдат отбивать ваши шахты от разбойников. Из трёх сотен, вернулось пять десятков, но задачу они выполнили. У вас в подчинение было пять сотен, но ни один ваш солдат не шелохнулся с места. Верные люди моего дома и рода отдали жизнь за ваши шахты. А вы, стали богач, забыв о людях, в деревнях оккупированными бандитами! Кто из нас ставит свои интересы выше интересов народа? Если вы ещё раз оскорбите мой род, вы накликаете гнев, похлеще, чем при битве за Каньоны Омсорота. — глаза Калана предательски забегали. Люди, что скандировали и поддерживали купца, замолчали, понимая, что будет трудно обыграть Корра, знавшего каждое событие в Амхарской провинции.
— Прощу простить мою дерзость, милорд, я умолкаю, надеясь на милость. — Купец в богатых и длинных одеяниях сел на своё место. С досадой и обидой он молчал, не смея сказать ни слова.
— Коли подсудимый признался, и все недоразумения улажены. Я оглашаю приговор. — Все затихли и смотрели на лорда Мария. Повисла гробовая тишина.
— Гал’ок. Ты признался во всех преступлениях, что совершил. За убийство наследников моего рода, за покушения на моих сыновей, за работорговлю, я, лорд и покровитель Амхарской провинции, Марий Мейстланд, приговариваю тебя к смерти. — народ ахнул. Эльф демонстративно опустился на колени и не дрожащим голосом сказал
— Твой сын дал слово. Пусть сдержит его, как подобает мужчине. — Марий посмотрел на Терон, подняв правую бровь. Сын кивнул отцу. Марий жестом руки разрешил ему исполнить приговор.
Терон обнажил меч и занёс его. Аэйри отвернулась, а Корр закрыл глаза. Марий не двинулся, когда Терон с размаху отрубил голову Гал’оку. Кровь брызнула, окропила его и сидевших рядом вельмож, которые соскочили с мест сию же минуту, беспокоясь за свои драгоценные наряды. Голова эльфа прокатилась пару метров, тело задёргалось в агонии, на лице его застыла гримаса ужаса, вряд ли он надышался воздухом, вряд ли смог надуматься напоследок. Ведь перед смертью никогда не надышишься. Кровь эльфа перемешалась с его волосами, и медленно стекала с лезвия. Терон неровно сплюнул в сторону, вытирая кровь с лица. Эрвина еле-еле сдержала рвотный позыв, а Селена испуганно вскрикнула, вжимаясь в кресло. Всё собравшиеся поняли, что сыновья-раздолбаи Мейстланды теперь в прошлом. Им на смену пришли повзрослевшие Терон и Корр, которые станут защищать позиции своего дома, а в сложившийся в стране ситуации, они будут способны расширить и укрепить авторитет Мейстландов по всем фронтам.
Корр и Терон, как близнецы, почувствовали величайшее обличение в своей жизни. Будто скала упала с их плечи, а душу перестал выедать противный осадок, что с того рокового дня не давал им спать. Они синхронно выдохнули, а затем вдохнули едкий запах смерти и крови, понимая, что в душе осталась проталина, кровавая и блестящая. Корр велел стражникам унести тело и голову, те расторопно исполнили приказ. Марий объявил, что суд был закончен и приказал всем отдыхать, удалившись в свои покои. Эта страница в жизни семьи Мейстландов, наконец-то была закончена.
***
Эрвина в своей жизни не раз видела смерть. Но наблюдать за тем, как её сын лишает жизни того, кто убил её первенцев, было необъясним ужасно и приятно. Свершилась месть, её дочка и сын были отомщены, а вот её дорогие близнецы повзрослели, но кто сказал, что это должно её радовать? Она наблюдала, как Терон исполнил приговор. Быстро и резко, с яростным лицом, он отсёк ему голову. Она поняла, что её сын повзрослел слишком быстро и конечно, она винила себя в том, что не говорила ему, как сильно его любит, вечно упрекая. Корр, её милый Корр так же вырос и стал мужчиной. Сейчас, вдоволь нарыдавшись у могил Энри и Рены, что находилась в тёмном склепе замка, где их могилу освещал единственный факел, она чувствовал себя намного лучше. Её дети наконец-то были отомщены. Корр приобнял мать, она уткнулась ему в плечо, и почувствовала, как её становиться тепло. Корреалеан всегда был рядом с ней, в самые тяжелые моменты. Пусть он и не любил, когда называют его полное имя, матери он прощал всё.