— СтоннКассел, Тангер и Грейкасл-Айвенворд? Вот так улов. Не удевятерись, мой господин всё о вас знает. По всей видимости, собрались мир спасать, от злых ренегатов? Жалкое зрелище. — Блексворд прорычал и плюнул под ноги Игану. Один из легионеров с размаху ударил Тангера, так, чтобы он припал на колени. Затем на колени опустили Орина и Эльнору.
— Не заражённые, не осквернённые, чистые, словно родниковая вода, так ещё и сильные волей. Наверное, вы не ожидали, что станете ключом к началу конца? — выдал Иган.
— Что ты несешь? — рыкнул Орин. Только сейчас он заметил, как в глазах Блека сверкнула алая искорка, а по венам промелькнула чёрная струя
— Осквернённые — выдал СтоннКассел. Блексворд стал глядеть по сторонам, в поисках спасения, Орин стоял, гордо смотря в лицо противнику, а Эльнора со страхом смотрела в пол, неслышно шепча что-то себе под нос.
Никто из них не понимал, что вообще происходит. Блек жестом, резким и властным, велел своим людям поднять их и вести в непонятном направлении. Вели их как свиней на убой, насмехаясь над ними. Злость кипела в Орине, злость и ярость, что горячила вены и кровь, что протекала по ним. СтоннКассел стиснул зубы, зная, что в сапоге он прибрал пару ножей. Блексворд, когда они перегнулись, понял его мысли, разделяя яростные желание отомстить пленителям и предателям. Они глянули на Эльнору, к их удивлению, она дрожала, сжалась и казалась беспомощной и безвольной.
Пройдя по светлым залам, они пришли к большим воротам. Солдаты Одиннадцатого Оступившегося Легиона забрали у них вещи и оружие. Ренегаты с интересом рассматривали их принадлежности, вплоть до еды. Блексворд злобно прорычал.
Иган Блек велел солдатам открыть ворота, те, расторопно исполнили приказ, раскрывая громадный проход. Ветер обдул зал, задувая жаровни. Свет исходил только от факелов, что были моментально зажжены. Легионеры обнажили оружие, выставляя стену щитов, позади пленных. Перед ними открылся вид, на очередной мост, но на нём были возведены арки, окутанные пеленой белого тумана. Леди Айвенворд попятилась назад, но Блек сильно толкнул её, отправляя вперед. Так же легионеры поступили с Блексвордом и Орином. Они остановились
— Зачем это всё? — спросил Орин
— Затем, что это путь к сердцу Зиккурата, СтоннКассел. Пройти через него могут лишь те, в ком нет силы моего господина. — ответил Блек, звучно и басисто
- Ты про Ненастыного? Это же глупость! Как ты можешь служить Отцу Тьмы и Лжи? Ты клялся с ним бороться! А теперь прислуживаешь ему, как собака?! Ты не легионер, ты — ничтожество — выпалил Орин.
— Столько лет, мы жили в неведении, от нас все отреклись, кроме нашего отца и господина. Пойми СтоннКассел, эта такая сила, такая мощь, способная дать безграничную, абсолютную власть. Я поведу армии мертвых, и даже эш’хайгарцы мне буду не помеха. Я буду повелителем мёртвых, я стану избранником и мессией моего господина, а вы сослужите ему прекрасную службу… -
— Глупый безумец, мёртвые не стану тебе подчиниться, ни тебе, ни твоему жалкому богу! — выпалила Эльнора, справившись с оцепенением. Иган ухмыльнулся, кривой и безумной улыбкой.
— Ты поведешь их, дорогая? Некроманта, что живет столько лет, должна бы понять, что её самое место на свалке истории. Нет, твое время давно прошло. У меня есть альманах и Глаз Левиафана, с этими вещами, мне подчиниться кто угодно. –
— Он использует тебя, разве ты не понимаешь? Это глупость, скверна убьёт вас всех, и вы станете его марионетками! — закричал Блексворд, пытаясь найти способ сбросить оковы, позади, стояли легионеры-ренегаты, навострив копья.
— В чём смысл? Почему именно мы? — спросил Орин. Блек потёр вески и подёргал головой
— В вас не силы моего господина, а значит, арки пропустят вас, теоретически. И нет Тангер, мы не его марионетки, мы его воля и его длань. — злоба источалась из ренегата
— Я ни за что не пойду! — гордо заявила Эльнора. Блек поднял руку вверх, на его указательном пальце правой руки покоился Глаз Левиафана, чёрный гранёный бриллиант, мелькал тенями в свете факелов. Неведомая боль сковала их тела, выворачивая все органы наизнанку. Он скрючились, и упали на пол, безумно воя от боли. В голове была одна мысль, сделать так, как приказывают, навязчивая, повторяясь раз за разом, сопротивляться не было сил.