Первый проход закрывала пелена, похожая на туман, дым костра или курительной трубки, что ни как не мог высвободиться и медленно витал, как будто запечатанный в стеклянном сосуде. Пелена шелохнулась, как только к ней подошли Блексворд и Орин.
— Саул'тар'Мейлар — река времени, судьбы и предназначения. — прошептала она.
Эти вещи редки, до такой степени, что артефакты данного типа встречаются лишь в трёх уголках мира. Они опасны, они способны уничтожить человека, оставив лишь пустую оболочку, пускающую слюни. Такие вещи могут перенести туда, откуда невозможно вернуться, где вполне реально получить ранение и умереть. Они способны проникнуть в глубину подсознания, вытаскивая самое сокровенное и больное, заставляя страдать и испытывать боль, которую мало кто может стерпеть.
— Их создавали с надеждой, что ни один приспешник Ненасытного не сможет пройти к сердцу Зиккурата, когда последний старый бог осквернил последний альманах, написанный в Эш’Хайгаре. Эти артефакты, как бы сказать — она задумчиво почесала затылок — меняют тех, кто пройдёт сквозь них. Они показывает цель, к которой необходимо идти, как я слышала, река времени позволяет увидеть предназначение. —
— Дамы вперед? — улыбнулся Блексворд. Эльнора недовольно зыркнула на него, прожигая взглядом.
— Что же, пора вспомнить — проговорил себе под нос Орин, когда они одновременно шагнули в белую пелену.
***
Вспышка…ещё одна… и ещё одна, сотни тысяч вспышек, раз за разом они ослепляли разум, ослепительные, как молнии во тьму, они били раз за разом. Ещё одна вспышка, мигнуло, зашипело и ударило с дикой силой, оглушая.
***
Это был первый Блексворда Тангера, бастарда Ааронта Тангера. Осада замка, дело не простое, но подкрепление подоспело в самый разгар боя, когда нападавшие штурмовали цитадель Аркбека. Силы чёрного легиона, что взял на себя основной удар были изрядно подточены, защитникам Аркбека воздавалось должное, они стояли насмерть, боясь, зубами отпевая молитвы, но они стояли, зная, что отступать некуда. Лязг мечей, крики, стоны, ноты боевых рожков раздавались на лиги от места боя.
Легионеры подкатили таран, для того, чтобы ворваться в главный зал цитадели. Защитники осыпали их стрелами, камнями, кипящей смолой и маслом, но солдаты Уэйстека раскачали таран, с яростными криками и кличами, они ударили раз. Ворота цитадель сотряслись, но продолжали стоять. Чёрные легионеры, занятые раскачкой тарана, падали под градом стрел и камней, на смену им приходила, как говорили в Уэйстеке, «свежая кровь». Таран вновь ударил. Ворота покосились под мощным ударом и заскрежетали. Ещё один удар и яростный клич оглушительно пронёсся по округе, когда ворота разломились в щепки под натиском солдат протектората.
Блексворд одним из первых вбежал в зал, вооруженный своей верной клейморой, он застыл на месте, осознавая, что это давным давно прошло. Столы пировального зала Аркбека были перевёрнуты и использовались как баррикады, в сердце крепости остались немногочисленные солдаты, верные своим господам из помещичьего рода, что взбунтовал несколько баронство против рода Тангеров. «Как же давно это было» думал Блексворд, молясь, что его не заставят повторять того ужаса, что он когда-то совершил. Время застыло. У главного стола собралась вся семья барона, что погиб на стенах своего имения. Три девчонки, мать семейства и сын, который был юношей.
«Давай Тангер! Уничтожь бунтовщиков! Вырежи всю семью предателя! Пусть они узнают гнев Уэйстека» Блексворд застыл как вкопанный, когда перед его глазами пронеслось то, что он когда-то сделал. Кровь застыла в его жилах, когда мигнула вспышка. Он вновь рубил. Взмах и кровь окропила его лицо. Девушки кричали, солдаты умоляли оставить их в живых. Взмах и кровь окропила его лицо, жена барона смиренно приняла смерть, как старого друга. Взмах и кровь окропила его лицо, когда он убил их всех…
— Нет — прорычал он, понимая, что ярость захлёстывает его. Он совершил достаточно ошибок, слепо следуя зову битвы, прикрываясь тем, что он исполнял приказ.
— Нет… — вновь повторил он — Нет! — зарычал он, взмахнув клейморой по часовой стрелке. Легионеры что шли бок о бок с ним, накинулись на него, как волкодавы на волка, который пробрался в псарню. Крутясь как волчок, он не давал им шанса подойти к себе и как-нибудь навредить. Он рубил, резал, колол, но не подпускал солдат к семье барона. Один из чёрных легионеров исхитрился и сбил с него шлем, незамедлительно приняли участие лучники. Одна из шальных стрел врезалась ему прямо в шею, застряв в ней. Захлебываясь собственной кровью, он слышал