— И как избавиться от неё? — спросил он, чуть погодя
— Огнём и мечом — незамедлительно ответил Алкион, Кон-Итьен рыкнул
— Нельзя. Коли начнём рубить и жечь, сами помрём. –
— За пять сотен лет никто не нашёл лекарства от этой заразы. Ситуация выходит из-под контроля, государь. Мы зажаты предателями и мятежниками с одной стороны, и чумными развалинами с другой. Сколько мы ещё продержимся? Решать тебе, государь, но учти, любой неосторожный шаг может стоить тебе жизни. — Алкион сделал надрезы в глубине трупа, Лайана старался держать взгляд выше.
— Я удержу трон и столицу, империя не падёт, Алкион. Сделай всё, чтобы найти лекарство от этой проклятой заразы, а уж придавать ли город огню, решать буду я. — молодой император поспешил покинуть лабораторию, пока маг продолжал изучать чумное тело.
***
Корона украшала молодую голову Лайана. Он был облачён в легионерский доспех и плотный красный плащ, когда запрыгивал в седло подведенного ему коня. Разведчик доложил, что кто-то решил устроить переговоры. Лайан уже знал, с кем ему предстоит встретиться. Сердце вновь отозвалось колкой болью, заставляя его глаз и руку непроизвольно дергаться. Уняв растреклятный приступ, император ударил коня в бока и повёл его рысью по улицам города, в сопровождении двух десятков гвардейцев. Чем дальше они ехали, тем более запущенной оказывалась ситуация. Дома и улицы казались заброшенными уже сотню лет. Люди сновали туда-сюда, в страхе прячась в развалинах. В некоторых закоулках виднелись кучи трупов. Проехав ещё пару улиц, отряд рынку переехал рынок, на территории которого легионеры кое-как сдерживали натиск обезумевшего люда.
Лайану становилось не по себе. Ему необходимо было вернуть всё на круги своя. Всё свалилось на него в одночасье и казалось, что плечи его просто-напросто сейчас сломаться под напором всех событий. Теперь он — император Кровогорья. И если он погибнет, всё свалиться на голову его матери, сестры и младших братьев, чего он допустить не мог. Это его долг. Он должен сохранить свою власть, пресечь мятежи, искоренить предателей и продолжить дело его предков, сохраняя кровь Кон-Итьенов на Сапфировом Троне Кинхарта. Он — волк. Юный Волк, который не посмеет врагу зарубить его в собственном же логове.
Вскоре, они выехали к ремесленному кварталу, в котором было тихо, слишком тихо. На расчищенной площади виднелся стяг белого ворона. Стяг Пэтрота. Отряд остановился перед тремя конниками. Двое конных копейщиков держали лошадей чуть в стороне. Третьим всадником оказался сам Пэтрот, гордо восседавший на вороном коне. Лайана жестом руки велел двум своим всадникам ехать за ним, остальные легионеры остались позади, приготовившись к бою. Лайан остановил лошадь в пяти метрах от коня, на котором восседал Пэтрот. Мятежник поднял руку в знак приветствия. Лайан, прокашлявшись, ответил так же.
— Соболезную, юный государь, твой отец был достойным человеком. — с долей призрения начал Пэтрот
— Для чего же всё это было надо начинать? — спросил император.
— Вы, короли, цари и императоры, со своими любимыми аристократами, забрали у нас свободу. Я поднял всех, на кого наплевала империя, они, в свою очередь подняли оружие, и смело пошли за мной, за глашатаем, чтобы низложить тиранство и несправедливость. Хм, а коли потребуется, воссяду на Сапфировый Трон. — Пэтрот подёргал поводья, гордо задёрнув подбородок.
— Не бывать этому, так и знай! Покуда волк носит корону, ты — белый ворон, можешь царапать, кричать, выклевывать мне глаза. Но ты падёшь, я поведу легионеров и уничтожу каждого, кто посмеет встать под твой стяг. А после, обрушу твою преступную империю! Наш вой созовёт стаю! — воскликнул Лайан. Громогласным криком его люди поддержали своего императора, вознося оружие вверх. Пэтрот лишь самодовольного ухмыльнулся. В домах прятались его люди, готовые к стрельбе, однако, он развернул коня, сказав Лайану пару слов напоследок.
— Удачи, юный волк. Она тебе пригодиться. — к удивлению своих людей, они поехали за ним.
— Лорд Пэтрот, но, ведь это наш шанс! — возразил один из конных копейщиков. Рендон шестом руки заткнул его
— Шанс будет, стаю надо загонять, чтобы наверняка истребить весь выводок. — Пэтроту еле хватило усилий, чтобы не захохотать.